gileec

Истинное в художнике – это тот точильный камень для органов чувств, что заостряет глаза, память и чувства; то, как он переосмысливает идеи и концепции на свой лад. Окруженный обширными социальными разногласиями, он не может избежать участия в них. Он встает на чью-либо сторону и провозглашает свою позицию, ведь, на самом деле, у художника довольно четкая идеологическая функция – в противном случае его работа может быть только упражнением в искусстве композиции. Гитлер знал об этом. Он пропагандировал всякую дрянь, пытался уничтожить современное искусство, науку и философию, представлявших собой мощные источники оппозиции его мерзкой системе угнетения. В музеях и галереях он называл современное искусство «вырождающимся», сжигал книги, запрещал изучать теории Эйнштейна.

Художник осознает, что искусство стоит в ряду прочих наших «высказываний». Разница лишь в том, что искусство скорее движимо подсознательной расстановкой знаков, подразумеваемых культурным и социальным дискурсом на данный момент. Можно быть уверенным, что в этом пространстве будет больше возможностей для поиска новых выразительных средств, но только малая часть из найденного попадет точно в цель – в русло динамичного движения времени. Интуитивно выбирая точные эстетические или технические задачи, самый внимательный и продвинутый художник становится средством отображения содержания своего времени. То есть у формы и содержания вполне определенные направления. Работа художника соответствует тем творческим задачам в других пространствах цивилизации, что ставятся в тот момент.

Искусство может влиять на общественное решение проблем так же мощно, как социальные революционеры действуют посредством политического воздействия. Так называемая «аполитичная» сущность искусства – это заблуждение. Политика, свободная от взяток, партийных привязанностей или более преходящих тактик – в руках человека воплотить в жизнь такие идеи о благополучии общества. Такое мировоззрение преобразовано искусством в эмоциональную форму и приносит плоды тем, кто осознанно существует в этой среде. Это наводит на мысль, что не только сознательная, но и бессознательная память хранит социальные идеи, которые затем переносятся специфичными выразительными средствами в искусстве. В ином случае, любая задача может быть успешно решена только путем интеллектуального или устного диалога. Но трудности начинаются, если разговаривающих слишком много. Массы движимы буржуазной идеологией, идеал мужественного супермена навязывается прессой и радио, книги и фильмы – побочное образование, которому люди с удовольствием предаются, несмотря на лицемерную поддержку случайных революционных идей. Их однажды убитая восприимчивость уже не воскреснет, чтобы осознать послания искусства, не важно, современное оно или старое.   

Известная теория о пользе бережливости платит большую премию антихудожнику. Художников считают неженками, не выносящими участия в конкуренции. Это не только неверно, как и большинство клише, но и трагично, ведь сейчас искусство, возможно, единственное пространство, где договоренность не полностью подвержена изменениям настроения и где всемогущество мысли и независимость эмоции сохранены в относительной целостности. Доверяя интуиции и своим страстям, можно сохранить психологическое здоровье в порядке, особенно в периоды скрытого и открытого давления на независимость мысли. Слова о том, что «художник представляет сознание и память своего времени» являются хорошей характеристикой его функции. Никакое общество не может существовать без выражения своих идей, никакая культура и никакая этика не выживет без участия неподкупного художника.

Искусство представляет неподцензурное заявление своего автора и это одно из самых его замечательных свойств. Только живописец, писатель, композитор – и никто, кроме них – единственный хозяин своего исполнения. Чем проще его средство и чем меньше вложено сил, тем легче этому произведению избежать возможной цензуры и миновать пути неподдельной свободной выразительности.

С помощью своей восприимчивости художник становится сейсмографом событий и движений, что будут иметь последствия в будущем. Он уже интерпретирует туманную тропинку грядущих развитий, улавливая динамичность настоящего и освобождая себя от преходящих желаний и минутных влияний, но не без оценки того, куда они могут привести. Он заинтересован лишь в увековечивании и передаче своего видения. Вот, что материализуется в его искусстве. И он не может злоупотреблять такой возможностью. Бытие такого работника «полного дня», «профессионала», включает в себя и моральную ответственность. Вот почему сохранность существования бескомпромиссного и неподкупного художника так важна для общества… Глупый миф о том, что гений «страдает», – лукавая отговорка общества, которое не волнуют произведения его членов, если их работа не обещает немедленного технологического или экономического применения с просчитанной прибылью…

Каждое поколение отличается от предыдущего определением своих задач. Задача этого поколения – найти свои корни. Оно должно попытаться понять смысл своего предназначения, так чтобы каждый мог осознать основную цель жизни – сохранение и совершенствование биологической природы каждого вкупе с гармоничным существованием в обществе. Ценность такого существования будет определяться условиями взаимодействия, пользой для общества и личным счастьем. Эта новая жизнь требует нового подхода для решения проблем, социального механизма производства и творческого образования… Удовлетворив многочисленные требования этой эпохи, поставив человеческие ценности во главу угла, можно ожидать появления новой ментальности и нового типа личности. Общий знаменатель – это фундаментальное признание человеческих потребностей; предназначение – взять моральное обязательство удовлетворить эти нужды, и цель – создавать что-то ради них, а не ради выгоды.

(Мохой-Надь Л. Видение в движении // Motherfuckers: Уличная банда с анализом. М: Гилея, 2008. c. 41-44)