гилеец в модном котелке (gileec) wrote,
гилеец в модном котелке
gileec

Categories:

Thank you for talkin' to me Arctica

Не так часто заходит речь на эту тему в моем журнале, но сегодня событие, поэтому расскажу. Вышла из печати книга, для которой я перевел фрагменты воспоминаний американского полярного исследователя Энтони Фиалы об экспедиции на Землю Франца-Иосифа (1903—1905). Эти фрагменты стали частью раздела "История освоения ЗФИ" в большом справочном томе, в основу которого вошли многолетние исследования Морской арктической комплексной экспедиции (МАКЭ) на архипелаге (МАКЭ — это сектор исследования Арктики в Институте Наследия, я там н.с.). В книге два раздела: "Историко-культурное наследие" (летопись освоения, открытие, биографии первопроходцев, памятники истории освоения) и "Физико-географическая характеристика" (океанология, геология, геоморфология, климат, ледники, почвы, растительность, животные). В предыдущие годы вышли такие же справочники по Новой Земле и острову Вайгач. Для знатоков и ценителей это клад.

Мне очень понравилась "Битва с полярным льдом" Энтони Фиалы, удивительно, что она никогда не переводилась на русский язык, а ведь это не сказать, чтоб совсем уж узкоспециальная книга — не более специальная, чем тот же "Фрам" в Полярном Море" Нансена. В "Битве" очень много Человека, его устремлений, желаний, возможностей, слабостей, глупостей — всех качеств характера, которые вылезают наверх в более-менее экстремальных ситуациях. Экспедиция под руководством Фиалы была трудной и в своей конечной цели неуспешной: участникам так и не удалось достичь Северного полюса, как того хотел меценат Циглер, оплативший расходы. Их корабль уничтожили льды и людям пришлось зазимовать второй раз, чего они не планировали (корабль спасения не смог прорваться в первый год).

Я хочу показать три переведенных мной фрагмента, мне кажется в них хорошо передана "интонация стойкости" всей книги. Несмотря на спокойный тон повествования, там проскальзывает "ужас льдов и мрака", достойный пера Эдгара По.

22 октября 1903 г.
Бухта Теплиц была местом многих бурь. 22 октября с юго-востока грянула буря, всю ночь сотрясая дом страшными порывами ветра, скорость которого все увеличивалась, пока не достигла максимальных семидесяти двух миль в час. В 9:30 вечера вдруг погас дуговой фонарь и мы поняли, что наша связь с кораблем прервалась. Мы опасались, что что-то не так на борту “Америки”, но были бессильны помочь, так как в шторм невозможно было дойти до судна или потом вернуться в дом. В арктической буре все умение ориентироваться на местности исчезает. Снежный вихрь подобен песчаной струе и ослепляет всякого, кто в него попадает. Вечером 23-го в буре случилось затишье и мы с господином Петерсом, держа зажженные фонари, побежали по открытой всем ветрам ледяной бухте в темноте к месту, где была пришвартована “Америка”. Мы не увидели никакого света с трапа и когда мы добрались до места, где находился корабль, к нашему ужасу, мы обнаружили только дикие бушующие волны. Мы бегали туда-сюда, мигая нашими фонарями, но наш корабль с большей половиной экспедиционной компанией исчез! Свирепые порывы ветра предупредили нас о возвращении шторма, и мы опасаясь, что наши товарищи на борту судна погибли, поспешили обратно в лагерь, едва успев вернуться домой, как ветер начал снова неистовствовать. Мы зажгли несколько сигнальных огней и к нашей радости в конце концов обнаружили слабое свечение сквозь непрекращающийся вихрь, означавший ответный сигнал. Тем не менее, резкое усиление ветра сделало дальнейшее общение невозможным. В течение трех долгих дней бушевала буря. На четвертый день в сумерках полдня наш взор обрадовало видение нашего прекрасного корабля, приближающегося с севера, его блестящий от льда корпус, и медленно возвращающегося сквозь густую снежную кашу на свое старое место швартовки. Поднявшись на борт, мы узнали, что “Америка” сорвалась в первую ночь бури и пустилась в такой дрейф, что с тех пор никто на борту не понимал, где они находятся. Швартовые запутались в лопасти пропеллера, когда корабль шел по течению и команде во время шторма пришлось снизить скорость, чтобы отделить запутавшиеся части от колеса. Это была долгая и трудная работа. Температура была низкой и людям приходилось часто сменять друг друга. Тяжелый левый становой якорь с цепью в семьдесят саженей сначала спустили вниз, держали вертикально и, не имея возможности поднять его с оледенелого механизма, принесли в жертву, чтобы спасти корабль. Это был ужасный опыт, и я наслушался страшных рассказов об этом дрейфе во мраке и ветре.


В ноябре судно "Америка" со всех сторон сжало льдами.

21 декабря 1903 г.
Ранним субботним утром 21 декабря я проснулся от привычного уже хруста, сжатия льда и дрожи корабля. Пока я торопливо одевался, “Америка” начала трястись так, будто находилась в эпицентре мощного землетрясения; корабль вскрикнул как живое существо от боли; каждая деревяшка, казалось, была под страшным, предельным давлением. Первый помощник капитана, а затем сам капитан и главный инженер пришли ко мне в комнату, где я собирал записи и все ценные вещи, и сообщили, что следует быть готовым уйти, так как лед надвигается на корабль.

Во тьме я вышел на палубу, чтобы убедиться: “Америка” находилась в ее предсмертной агонии. По правому борту двигалось целое море льда, неслось огромными рядами и валами или рушащимися блоками, выраставшими и падающими друг на друга, словно армия гигантов, вознамерившихся уничтожить нас. Огромные глыбы льда подошли справа, раздробили борт как бумагу, и страшные звуки послышались снизу, как если бы судно разломилось надвое. Инженер сообщил, что вода быстро проникает и что насос в этой давке был выведен из строя. Тем не менее, ему все же удалось заставить его работать, и вскоре скачкообразное хлюпанье, похожее на мучительное движение какого-то раненого существа, раздалось по всему кораблю.

При непрестанном грохоте окружающих ледяных глыб мы все работали не покладая рук, перенося с корабля оборудование, одежду, постельные принадлежности и все ценное. Одного человека послали на берег позвать людей из лагеря, и они пришли с маленькими пони и санями, чтобы помочь перенести наши вещи в безопасное место на суше.

Около 7:30 инженер Харт подошел ко мне и со слезами на глазах сказал, что вода уже проникла в поддувало и он не может держать пары. Позже он объявил, что вода достигла колосников, что огонь потух и он отослал своих людей на берег. Вода постепенно поднималась, а давление льда прекратилось. При отсутствии пара электрические огни медленно угасали, пока не остался лишь тусклый отсвет. Насос, питавший котлы, молчал и подобная смерти тишина воцарилась над кораблем. Это был отход его души. При свете свечи я рассортировывал мелкие предметы по мешкам и только успел заполнить последний, и отдать его моряку отнести уже окончательно на берег, когда снаружи послышался крик: "лед открывается!" Снова появился инженер сказать мне, что он и я остались последними на судне и что лучше уходить, если я не хочу принять ванну. Вид с пустынной палубы корабля убедил меня, что если лед и ослабил давление, то совсем ненадолго, и что наводненный корпус вот-вот просядет вниз, поэтому оставаться на борту было не нужно и безрассудно, и мы вместе спустились по лестнице Иакова с кубрика на лед.

Но судьба отложила полное уничтожение “Америки”. Еще одно сжатие подняло корабль высоко в ледяную колыбель и он вмерз в таком положении, буря атаковала его, пока он не стал неподвижным — черным, гигантским скелетом посреди ледяной пустыни Бухты Теплиц. Последующее обследование показало, что корабль был отнесен на некоторое расстояние к северо-западу, протащив с собой 1400-пудовый якорь, бороздивший себе путь через лед. “Америка” была вся страшно скручена и деформирована. Шпангоуты левого борта были переломаны от угольных бункеров на тридцать футов вперед и пять метров не доходя до нижней палубы, повсюду виднелись огромные застрявшие осколки льда. Большинство вертикальных подпорок между грот-мачтой и носовым люком были смещены, некоторые из них упали в трюм. Грот-мачта просела в бортовое отверстие, а оснащение правого борта было снесено и оборвано. Корабль практически развалился на части и у меня подступал комок к горлу, когда в ту ужасную ночь мы карабкались по кучам угля в трюме или пробирались по перекошенной палубе, чтобы осмотреть оставшееся разорение. Вода, заполнившая машинное отделение, начала замерзать и картина опустошения только подчеркивалась непрерывным стоном ветра.

Конец октября 1904 г., во время одного из походов.
Мы так часто передвигались по ледникам, что утратили бдительность в отношении скрытых опасностей трещин. Эти глубокие пропасти были скрыты под снегом на обманчивой поверхности ледника, так что обнаружить их было невозможно. На леднике острова Рудольфа я три или четыре раза проваливался, но мне всегда везло и я выкарабкивался с помощью рук. <...>

В одну из таких трещин я и попал, когда вышел вперед из-за саней и провалился под снег, повиснув над глубокой пропастью. Стюарт Спенсер выбежал из саней, пытаясь помочь мне. Он успел только пальцами коснуться моей руки, когда начался этот жуткий провал и я перестал что-либо соображать. В последовавшем полубессознательном состоянии я ощутил пронизывающий ужас от мысли, что оказался похоронен заживо. Но вернувшаяся память помогла мне понять, что я погребен во льду. Я оказался зажат между двумя кривыми выпуклыми поверхностями в стенах трещины, находящимися достаточно близко вместе, чтобы сдавить меня по обе стороны груди и спины, а левая рука находилась на уровне груди и предотвращала мое падение в горловину воронки. Подо мной была большая черная пустота, в которой я мог двигать ногами, не касаясь стен, а справа от меня впадина, наведшая меня на мысль о бездонной яме. <...>

Послышались голоса, призывающие сверху, и я в ответ попросил веревку, и попросил поторопиться, так как думал, что могу проскользнуть в дыру. До этого времени я не знал, что Спенсер тоже упал в пропасть. Когда спускалась веревка, я услышал ужасающие стоны подо мной в трещине. Моей первой мыслью было, что вместе со мной провалились собаки. Вскоре шум стал членораздельной речью, и я с ужасом понял, что в этой тюрьме, как и я, застрял между стенами льда другой человек. Это было Стюарт, который в попытке спасти меня упал следом. Я не мог видеть его в той черной яме, но понял, что его голос с ужасным эхом доносится откуда-то снизу. Он крикнул: "Начальник, ты тоже здесь?" Он лежал на боку, находясь в ужасном положении, и просил меня спасти его. "Какое ужасное место для смерти!" — повторял он вновь и вновь.<...>

Не имея возможности помочь Стюарту, я сказал ему, что будет лучше, если наши товарищи сначала поднимут меня, а затем спустят веревку для него. Он согласился, и я был вытащен на поверхность — очень вовремя, так как наверху я тут же потерял сознание. Стюарта вытащили следом за мной. Тут же поставили палатку и доктор Сейтз досмотрел нас. Кости были целы, но разрез на лице Стюарта потребовал наложения нескольких швов. Мы залезли в наши спальные мешки, так как температура упала до 27 градусов ниже нуля.

Измерив веревку, моряк Даффи обнаружил, что мы попали в трещину на глубину семидесяти футов. Это было настоящее чудо. Провались мы немного в сторону, где трещина расширялась, мы бы оказались за пределами досягаемости помощи.

Приложение 1. Еще одна важная мысль Энтони Фиалы
Приложение 2. Полистать оригинал
Tags: free spirit
Subscribe

  • Новый альбом группы «Аэроглиф»

    В этом альбоме я играл на барабанах. Одна из любимейших записей, где мне приходилось участвовать. Также можно слушать ВКонтакте

  • Итак итог

    Друзья, я сегодня женился. Мою спутницу зовут Оксана. Поздравляю вас с Новым годом. Желаю вам добра и умиротворения.

  • Новый альбом группы «Небослов»

    «Курьерская служба дяди Рината» Светлая музыка для детей и взрослых Я поучаствовал на барабанах

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments