?

Log in

No account? Create an account
55a. Легенды свободы - vision in motion [entries|archive|friends|userinfo]
гилеец в модном котелке

[ website | гилея ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

55a. Легенды свободы [июл. 27, 2008|02:23 am]
гилеец в модном котелке
[Tags|, ]



В декабре 1957 года Ги-Эрнест Дебор, родившийся в Париже 28 декабря 1931 года, создал книгу, которую назвал Mémoires («Воспоминания» — фр.). Он не написал её. Он вырезал десятки абзацев, изречений, фраз, иногда единичных слов из книг, газет и журналов; он рассеял и размазал это на почти пятидесяти страницах, которые его друг Асгер Йорн, датский художник, перечеркнул цветными линиями и забрызгал кляксами, пятнами и подтёками. Там и сям были размещены фотографии, объявления, планы строений и городов, карикатуры, комиксы, списанные из библиотек и газетных киосков репродукции гравюр и эстампов, каждый фрагмент как молчание допрашиваемого, все они вызволены из какого бы то ни было объясняющего контекста, всё вместе как глоссолалия, как призрачный текст.

Сперва книга казалась чересчур изысканной — вычурной. На самом же деле, книга содержала очень конкретную историю и заявляла, что она единственная достойная рассказа; книга была обёрнута в наждачную бумагу, так что, попав на полку, она могла испортить соседние тома.

Эту историю следовало свести воедино, а затем, следуя её путеводной нити, расшифровывать в соответствии с её истоками и конечным замыслом. Собранная из обломков — очевидно случайная в своём устройстве, она похожа на обломки, — книга являлась историей первого года Леттристского Интернационала, непостоянной группы молодых людей, живших в Париже с июня 1952-го по сентябрь 1953 года — бывших студентов, бывших поэтов, бывших кинорежиссёров, а ныне лоллардов,* дезертиров и пьяниц, — объединившихся под однострочными манифестами вроде «Искусством будущего станет ниспровержение ситуаций, или ничто», «Новое поколение ничего не оставит на волю случаю», «Нам никогда не выбраться отсюда живыми». Это была тайная история минувшего — «не оставляя следа», говорила предпоследняя страница книги. Но Mémoires также были созданы, чтобы зафиксировать зарождение Ситуационистского Интернационала, гораздо более заметной группы людей, которую Дебор, Йорн и другие европейские художники организовали в июле 1957 года, их основополагающий документ начинался словами: «Прежде всего мы полагаем, что мир должен измениться»; будучи воспоминанием, книга Дебора являлась и пророчеством. Чтобы уловить смысл этой истории, нужно было знать, о чём Дебор умолчал — словосочетание “l’Internationale lettriste” нигде не появляется. Необходима была и способность представить обновлённый мир: не просто «временное микросообщество», как называли себя участники ЛИ, но новую, «ситуационистскую» цивилизацию, общую для миллионов людей, что в конце концов распространится на весь мир.

* Лолларды — средневековая религиозная христианская община социально-уравнительного характера, возникшая из религиозно-благотворительных братств, появившихся в начале XIV в. в Германии и Нидерландах. Лолларды отрицательно относились к католической церкви и подвергались преследованиям.

В этом новом мире бессвязные и кажущиеся бессмысленными слова и иллюстрации Mémoires обретали смысл. Они обретали смысл, в первую очередь, как шум, какофония, распарывающая синтаксис социальной жизни, — синтаксис, как написал Дебор в «Обществе спектакля», «непрерывной речи, которую современный строй ведёт о самом себе».* По мере нарастания этого шума, те слова и иллюстрации становились всё более связными — как граффити на бесчисленных стенах, крики из тысяч глоток, знакомые улицы и здания, однажды увиденные как в первый раз, — а затем, когда старый синтаксис окажется взломан, эти вещи могут обрести другой смысл. Они могут быть переживаемы не просто как вещи, но как возможности: части того, что Дебор называл «сконструированными ситуациями».

* Дебор, Ги. Общество спектакля / Пер. С. Офертаса и М. Якубович под. ред. Б. Скуратова. — М.: Логос, 2000. С. 28 (Тезис 24).



Они могут быть «намеренно сконструированными моментами жизни»,* каждый из которых «состоит из определённого, продуманного поведения, публичных жестов, специально созданных для данного момента артефактов и “декораций”», жестов, которые «есть продукты окружающей среды и самих себя», что «изменяясь, сами производят свои другие формы, провоцируют собственные новые жесты».** Каждая ситуация может стать «окружающей средой» для «игры событий»; каждая может менять свою декорацию, и сама меняться посредством декорации. Город больше не будет восприниматься как задник для товаров потребления и власти; он станет полем «психогеографии», и это может быть теорией познания повседневных времени и пространства, позволяющей человеку осмыслить и изменять «специфические эффекты территориального окружения, сознательно организованного или нет, оказывающие действие на эмоции и поведение индивидуума».***

* Редакция журнала “Internationale situationniste”. Определения / Пер. В. Акуловой // Художественный журнал. № 79—80. С. ?
** Предварительные проблемы в конструировании ситуации // Радек. № 1—1998. С. 43—44.
*** Дебор, Ги. Введение в критику городской географии. / Пер. Э. Богдановой. // Антология современного анархизма и левого радикализма. В 2-х т. Т. 1. — М.: Ультра.Культура, 2003. С. 241


Теперь город может меняться как карта, которую ты сам рисуешь; теперь ты сам мог начать жить так, словно пишешь книгу. Вызванная к жизни улицей или зданием совокупность жестов может означать, что должна быть обнаружена иная улица, что здание может быть реконструировано совершёнными там жестами, что новые жесты должны быть совершены, и даже что следует возвести новый город или уничтожить старый. «Как-то раз, в сгущающихся сумерках, — писал в “Революции повседневной жизни” Рауль Ванейгем,

мне и моим друзьям пришло в голову проникнуть во Дворец Правосудия в Брюсселе. Люди знают этого мастодонта, давящего своей громадностью бедные кварталы под собой, охраняющего богатую авеню Луизы, из которой мы когда-нибудь создадим опустошённую страстью землю. После долгого дрейфа (dérive) по лабиринту кулуаров, лестниц, анфилады комнат, мы рассчитали возможное обживание этого места, мы вернули себе на время захваченную врагом территорию, мы преобразовали, благодаря воображению, это вшивое место в поле фантастической ярмарки, во дворец удовольствий, в котором самые пикантные удовольствия согласились бы на привилегию быть реально прожитыми.*

* Ванейгем, Рауль. Революция повседневной жизни. Трактат об умении жить для молодых поколений. / Пер. с фр. Э. Саттарова. — М.: Гилея, 2005. С. 276—277.

Это была мечта, с готовностью признаёт Ванейгем, но «мечты ниспровергают мир». Когда эта свободная территория была наконец-то обнаружена в шуме взрывающегося синтаксиса, когда падение словаря на землю вытряхнуло из него все слова на улицы, когда мужчины и женщины поспешили подобрать эти слова и делать из них картины, такие мечты могут оказаться правомочными, проводниками новых страстей, новых поступков, новых событий — ситуаций, «“оживленными” собственными их конструкторами», абсолютно нового бытия в мире. Эти ситуации могут породить третий смысл: они могут казаться sui generis (уникальными — лат.), не обременёнными никаким прошлым, открытыми для других ситуаций, для истории совсем другого рода, творить которую они будут сами. И это будет история не великих мужей, или великих памятников в их честь, но история мгновений: тех мгновений, что неосознанно переживаются каждым человеком, и которые теперь можно осознанно творить.

Согласно преданию Дебора в Mémoires, эта история тоже была sui generis. Её ранние варианты можно найти на страницах его книги — от открытий сюрреалистами городских «магнитных полей» в 1920-е* до прогулок Томаса де Квинси по Лондону в начале XIX века,** и дальше, к “Carte de Tendre” (Карте Чувств) précieuses (жеманниц — фр.) XVII века*** — но как чемоданы без ручек, что означает «книгу за семью печатями». Это то, каким прошлому следовало быть, убеждают Mémoires: каким оно может быть, если неизвестные мужчины и женщины, оказавшиеся на страницах книги Дебора и разукрашенные Йорном яркими цветами, смогут однажды упразднить убитое время. Или у них это уже получилось? Здесь, как будто впервые, безымянная группа, передвигаясь из 1952-го через 1953-й, обнаруживала, что мир бесконечной новизны возможен и искала средства положить ему начало. Этих средств оказалось два — “dérive”, дрейф по городским улицам в поисках указателей очарования и отвращения, и “détournement”, похищение эстетических художественных средств из их контекста и искажение их в контексте другого замысла. Mémoires, с их бесцельными зачёркиваниями, краденными фразами и картинками, были образцом обоих средств — которые, в качестве средств искусства, как верили в Леттристском Интернационале, создавали не новое искусство, а разве что новый образ жизни.

* Бретон, Андре; Супо, Филипп. Магнитные поля / Пер. Е. Гальцовой // Антология французского сюрреализма 20-х годов. — М.: ГИТИС, 1994. С. 12—60.
** Томас Де Квинси (1785—1859) — английский писатель, автор знаменитой «Исповеди англичанина, употребляющего опиум» (1822).
*** Рат-Вег, Иштван. Словарь драгоценного языка и география изящностей // Комедия Книги. — М.: Книга, 1987. С.?
СсылкаОтветить

Comments:
[User Picture]From: buches
2008-07-27 02:28 am
я действительно получаю удовольствие от “dérive”, и как самый простой экспресс-метод приемлю “détournement”.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: gileec
2008-07-27 07:58 am
dérive очень хорош в другом городе или за границей -
тогда чувствуется свобода действий. Тем более, что я уверен - главной "достопримечательностью" любой местности являются люди.
Хотя и в Москве dérive полезен - с целью выхода из порочного круга рабочих/развлекательных маршрутов.
détournement обожаю - всегда получается намного интереснее источников.
(Ответить) (Parent) (Thread)
From: ex_molochni
2008-07-27 06:46 am
очень интересный подход к созданию книги...есть серия фильмов смонтированная из чужих в основном документальных..."Барака" и т.д...кадры - коллажи объединяет музыка Филиппа Гласа...
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: gileec
2008-07-27 07:47 am
Да, согласен, хотя, насколько я понимаю, сейчас это довольно распространенная вещь - создавать такие книги. Хотя отличие Дебора от последователей, мне кажется, в том, что для него это был чистый эксперимент, а сегодня такая книга сразу же превращается в арт-объект на продажу (да и делается она зачастую именно с этой целью).
Такой же случай с фильмами. Дебор "лепил" такие фильмы: брал кинохронику, мало-мальски что-то монтировал и зачитывал под результат свои тексты.
И делалось это не для фестивалей, а для одноразового и неожиданного показа для неподготовленной публики. Известно, что публика оставалась недовольна и устраивала локальные беспорядки. На YouTube можно найти фрагменты киноработ Дебора.
Сегодня любой человек, при желании, может делать такие фильмы.
(Ответить) (Parent) (Thread)
From: ex_molochni
2008-07-27 05:32 pm
спасибо за интересный рассказ про работы Дебора...
(Ответить) (Parent) (Thread)