April 14th, 2013

kukish

Православные музыканты о Законе об оскорблении чувств верующих

Несколько дней назад я проявил некую инициативу — задал вконтакте вопрос своим друзьям и знакомым из числа музыкантов, для которых православие является важной частью жизни. Я спросил их об отношении к новопринятому Закону о противодействии оскорблению чувств верующих. Примерно треть из тех, к кому я обратился, сочла нужным мне ответить — спасибо им. Это никакой не социологический опрос, а только мой личный интерес, не имеющий цели кому-то что-то доказать или переубедить. Это часть моего круга общения — хорошая часть, с которой мне не стыдно познакомить другие части.

Павел Федосов, поэт, музыкант

Мне кажется, там есть несколько составляющих. Есть более или менее понятная, связанная с "публичным оскорблением богослужений, культовых сооружений" и пр. Здесь можно говорить о том, насколько жестко нужно это наказывать, но сам факт привлечения к уголовной ответственности за такие дела, мне кажется, вполне допустим. И вторая — про оскорбление религиозных чувств. Если с первым, по крайней мере, приблизительно понятны возможные случаи применения закона, то со вторым все более чем туманно и поэтому вредно. Сам концепт "оскорбление религиозных чувств" для меня является невнятным.

Александр Боголапов, группа “Новые Дни”

Религиозные чувства у верующих людей существуют и оскорбить их можно. И защищать эти чувства законодательно, наверно, можно. Но, когда это делается при помощи политической системы, существующей в стране, то всё приходит к абсурду, потому что эта система сама оскорбляет религиозные да и многие другие чувства, начиная с чувства здравого смысла. Я очень далёк от политики, но для такого общего вывода достаточно просто новости иногда просматривать.

Игорь Лазарев, поэт, музыкант

Христианству от этого ни горячо, ни холодно. Оно выше таких вещей. Византийству — наверное, хорошо. Лично я против византийства ничего не имею.

Олег Маркелов, композитор, аранжировщик, гитарист, участник множества музыкальных проектов

Меня в законопроекте смутило в первую очередь вот это — "публичное оскорбление религиозных убеждений и чувств граждан," ибо непонятно, что считать таковым. А что касается защиты богослужений, обрядов и т.д., то мне это не видится страшным. Возможно, были преценденты, когда подобные ситуации не удавалось подвести под определение "хулиганство", хотя, с точки зрения светской власти, это им и должно считаться. Ну, например, стоит человек и нарочито громко кашляет в храме — без подобного закона его сложно урезонить на уровне светской власти. Но много странного, да. Именно по пункту указанному в начале.

Влад Жигалов, группа "Аэроглиф"

Все инициативы этой власти я рассматриваю как подлежащие последующему пересмотру (начиная с изменений Конституции) — они нелегитимны. Я рассматриваю их как действия оккупационной власти. Обсуждать их — только тратить силы.

Дмитрий Студеный, художественный руководитель культурного центра “Гармония” (ранее — “Факел”), организатор Содружества авторов поэтического рока «Даждь», автор песен и вокалист группы “Даждь”

Я прочёл законопроект. Чушь и бред. Там всё крайне размыто и двусмысленно. Вот язычество с капищами составляет "неотъемлемую часть исторического наследия народов России"? Похоже, что да. Для кого-то коммунизм тоже "историческое наследие" и т.п. и т.д., нет чётких формулировок.
Короче, это такая яма, в которую может угодить кто угодно и, в первую очередь, инициаторы.
Материю можно судить по материальным законам — типа вандализм, нанесение материального ущерба. А на духовное есть Суд Божий. Кесарю — кесарево. Здесь всё сваливается в одну кучу, ничего хорошего не предвещающую даже самым оскорблённым в своих лучших религиозных чувствах.

Аня Студеная, поэт, музыкант, участница группы “Даждь”, главный редактор журнала “Паруслов”

Я за то, чтобы законы работали в принципе — защитить человека и его собственность. А чувства... слишком большое поле для манипуляций. Пострадают какие-нибудь художники, как всегда. (

Также высказался Филипп Якубчук, художественный руководитель “Места действия”, где выступают все вышеперечисленные музыканты

Сама идея мне видится ущербной. Я не нуждаюсь в том, чтобы мои чувства охранял закон и его слуги. Мои чувства — то немногое, что находится в моей полной власти и ответственности и мне решать, какими они будут. Оскорбляться или нет, мне решать. Чувства — нечто, что не поддается регламентированию и управлению извне. При любом внешнем давлении или манипуляциях, наши чувства — это наш личный выбор. А раз так, то это и пространства нашего полного произвола. Это означает, что оскорбиться человек может по любому поводу по собственному выбору. К примеру, меня может оскорбить, что кто-то ходит в мечеть вместо храма. Подавать в суд? Это один момент.

Второе. Этот закон крадет у меня право пострадать за Христа. Ставит моих даже словесных оппонентов в неравные условия, а меня ставит в условия искусственные, тепличные. На мой взгляд, такая политика — следствие неверия. Истина не нуждается в оправдании, она сильнее всего, но, вероятно, мы как социум в Истину не верим. А за не имением Истины, вынуждены подменять ее устрашением. Я уверен, что Евангелие — вечно ново и обладает такой силой, которая не нуждается в адвокатах.

В общем, это полный провал.

См. также следующий пост об истории одного кощунства в художественной литературе
kukish

К истории одного кощунства: нападение русских на Айя Софию в Константинополе в 1921 г.


В связи с Законом о противодействии оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан мне также вспомнилась одна малоизвестная сегодня — и, скорее всего, выдуманная — история кощунственного действия, которое совершили люди, считавшие себя православными христианами. Однако художественный вымысел часто выявляет какую-то данность лучше, чем документ. И сегодняшние картонные герои ГосДумы похожи на балаган ряженых, заколачивающих картонный щит, призванный защитить картонные чувства, которыми, к тому же, легко манипулировать.

В полу-документальном романе прославленного футуриста Ильи Зданевича (Ильязда) “Философия” (1930), впервые опубликованном только в 2008 г., одним из центральных эпизодов является “символическая акция” 1921 г. в константинопольском соборе Айя София с участием белогвардейцев Русской армии Врангеля, эвакуированной из Крыма в ноябре 1920-го. “Акция”, повторюсь, вряд ли имевшая место в действительности (однако, все реальные исторические предпосылки — о них ниже — не отрицали возможности такого события), представляла собой символическое действие, имитирующее легенду начала Х века (в достоверности которой также существуют сомнения), описанную в “Повести временных лет”: водружение русским князем Олегом щита над воротами Царьграда.


Collapse )