July 29th, 2013

kukish

В долгом ящике

Через два дня Александр вспомнил, зачем он живет и куда послан. Но в человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но ни один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.
Пока Дванов в беспамятстве ехал и шел, этот зритель в нем все видел, хотя ни разу не предупредил и не помог. Он жил параллельно Дванову, но Двановым не был.
Он существовал как бы мертвым братом человека: в нем все человеческое имелось налицо, но чего-то малого и главного недоставало. Человек никогда не помнит его, но всегда ему доверяется — так житель, уходя из дома и оставляя жену, никогда не ревнует к ней швейцара.
Это евнух души человека. Вот чему он был свидетелем.

* * *
Под покровом снегов
Пятидесяти семи зим
Сделавших свое дело —
Куда ушла ты?
И я верила в тебя
Я верила в тебя
Как в Элвиса Пресли, поющего псалмы по воскресеньям —
Куда ушла ты? —

Она ушла на встречу со своим создателем
Вернулась туда, откуда пришла
Чтобы спасти свою душу
Вернуть ее домой
Потому что поздно и пора спать
Давно пора спать

Ангел мой, ангел!
Пролети надо мной, ангел мой!

Она взяла жизнь в свои руки
Взяла жизнь в обе руки
И никто больше не скажет ей
Что надо делать
И я верила в тебя
Я верила в тебя
Как в Элвиса Пресли, поющего на сцене Лас-Вегаса —
Куда же ты ушла? —

Она ушла на встречу со своим создателем
Вернулась туда, откуда пришла
Чтобы уберечь свою душу
Вернуть ее домой
Потому что поздно и пора спать
Давно пора спать

Ангел мой, ангел!
Пролети надо мной, ангел мой!



Но вот сердце сдало, замедлилось, хлопнуло и закрылось, но — уже пустое. Оно слишком широко открывалось и нечаянно выпустило свою единственную птицу. Сторож-наблюдатель посмотрел вслед улетающей птице, уносящей свое до неясности легкое тело на раскинутых опечаленных крыльях. И сторож заплакал — он плачет один раз в жизни человека, один раз он теряет свое спокойствие для сожаления.
— Андрей Платонов. Чевенгур