February 9th, 2014

kukish

[1] Тихий парад. Начало



Вот и сейчас, когда я, начиная работу, раздумываю, как назвать эти записки, первое, что приходит в голову, — в древнерусской литературе был такой жанр как «плач». Думаю, то, что пойдет ниже, это скорее всего, тоже плач, плач по людям, которых я знал и любил.
— Владимир Шаров. До и во время.

В январе прошлого года я опубликовал здесь в журнале некий мемуарный цикл. Завершая его, казалось бы, довольно логичной развязкой, я все-таки остался с ощущением, что не совсем понимаю, почему закончил текст именно на той ноте. Проблема в том, что я не четко осознавал, почему говорил именно об этих вещах. Сейчас я более-менее понимаю, что финал моих мемуаров остался открытым, хотя в тот момент я сказал все, что хотел сказать.

В конце того текста я процитировал слова из известной песни Александра Синицина “ВВС” (многим она знакома по фильму “Асса”):

ВВС — искусство высшей любви,
Поэзия зрелых исканий.
Кто они — участники последнего парада?
Простые ребята, которые раньше всех достигли неба.


Я тогда не знал, что через год начну новый мемуарный цикл, в котором вступление и окончание будут носить заглавие “Тихий парад”. Так же как и год назад это будет галерея портретов людей, которых я знаю лично (близко и не очень). Заканчивая свой прошлый рассказ я процитировал слова из письма Артюра Рембо:

И пусть в своем взлете он околеет от вещей неслыханных и несказуемых. Придут новые ужасающие труженики; они начнут с тех горизонтов, где предыдущий пал в изнеможении…

Под “предыдущим” я тогда имел в виду своего друга, поэта Яна Никитина, хотя еще и не знал, кого имею в виду под “новыми ужасающими тружениками”. И сегодня мне хочется начать рассказ именно о них. Это будет их парад, галерея их портретов. Надо сказать, что эти люди, хоть и настоящие труженики, но совсем не “новые” и даже почти ни в чем не “ужасающие”, и уж тем более они не начинают с горизонтов, где “предыдущий пал в изнеможении”. Они давно уже трудятся на своих горизонтах. Они не приходят никому на смену и на тех горизонтах их некому сменить. Я не знаю, будет ли их парад последним. Я, как и год назад, не очень хорошо понимаю, почему в эти дни я складываю воедино разрозненные мысли, занимавшие меня последние полгода. Они накапливались и сегодня единственное, что мне ясно — пришло время если не для них, “тружеников”, то для моего рассказа о них.

В молодости я думал стать театральным художником, рисовал декорации, мизансцены, но потом жизнь сама собой повернулась, и я вот уже сорок лет не брался ни за сангину, ни за карандаш. Теперь ни с того ни с сего мне вдруг снова это понадобилось. Неизвестно почему, я опять захотел увидеть их всех, увидеть в костюмах, в интерьере. Я знал, помнил этих людей очень давно, но как бы лишь их дух, во плоти же забыл и теперь думал, что, одев, вспомню.
— Владимир Шаров. Мне ли не пожалеть...

Самое же определенное, что я могу сказать в этом предисловии — идея рассказа стала оформляться у меня в голове в августе-сентябре прошлого, 2013 года, когда я находился в археологической экспедиции в Пустозерске. В моей галерее будет четыре полноценных портрета и несколько других рисунков. Еще две главы, посвященные рок-исполнителям Джиму Моррисону и Константину Кинчеву, призваны стать фоном, на котором остальные истории обретут свои формы. В конечном итоге, это вполне рок-н-ролльный рассказ, пусть и не все мои герои являются музыкантами.

Я понимаю, что говорю сейчас довольно путанные вещи, мало чего проясняющие. Мне кажется, метафоры и те яснее будут. Одна такая уже есть в самом начале, в цитате из романа Владимира Шарова. К своему вступлению я хочу приложить еще две обширные цитаты из других книг, которые, как мне кажется, послужат хорошими намеками на форму и содержание моих новых мемуаров. Если и не послужат, то можно считать их просто наводкой на две замечательные книги. А кто не захочет читать приложения, тот ничего принципиального не пропустит, только детали — суть можно найти уже в первой метафоре. Ну, и отчасти во второй. Collapse )