February 10th, 2014

kukish

[2] "Дорз" в так называемые Шестидесятые (часть первая)


От переводчика. Предлагаемый вашему вниманию текст является фрагментом из вышедшей в 2011 году книги американского историка, культуролога и музыкального критика Грейла Маркуса, посвященной группе “Дорз”. У книги интересная композиция: она поделена на небольшие главы, каждая из которых посвящена одной песне. Но это не только истории создания или записи песен — они лишь повод начать разговор на какую-либо тему. Автор берет не только альбомные версии, он слушает концертные бутлеги или вспоминает свои впечатления от живых выступлений “Дорз” в 1960-е. Песни для Грейла Маркуса оказываются фоном для событий в истории, культуре, музыке от 60-х до наших дней. Он вспоминает политические расклады, фильмы, поэзию, живопись, музыку. Например, песня “L.A. Woman” становится поводом поразмыслить о книге Томаса Пинчона “Внутренний порок” (недавно издана по-русски), а “Twentieth Century Fox” показана идеальным саундтреком для выставки поп-арта. Записи живых выступлений позволяют поговорить о сценическом поведении Джима Моррисона, об атмосфере, создаваемой группой на концертах. Но есть в книге самая длинная глава, название которой позаимствовано не у песни — “Дорз” в так называемые Шестидесятые”. В ней автор отталкивается от удивительного для него факта: “Дорз” до сих пор популярны на американских радиостанциях, и это дает ему повод поразмыслить о месте их музыки в современной культуре, об эпохе мифологических Шестидесятых (Маркус противопоставляет их историческому периоду 1960-х), о ее положительном и дурном влиянии на сегодняшнюю действительность. Много места в этой главе уделено анализу фильма Оливера Стоуна “Дорз”, в котором режиссеру удалось перенести на экран тот самый миф Шестидесятых.

Я также хотел бы пояснить цифру [2] в заголовке. Перевод этой главы из книги Грейла Маркуса является автономной частью моего мемуарного цикла, поводом поговорить в следующие несколько дней на темы, затронутые в тексте про “Дорз”. Вступление и обоснование этих тем помещено во вчерашней записи под номером [1]. Collapse )
kukish

"Дорз" в так называемые Шестидесятые (часть вторая)


Одна из двух открыток, купленных мною в киоске у кладбища Пер-Лашез в Париже в 1996 году

Все, что я помнил о «Дорз» — все, что я помнил о сотнях прослушиваниях их первого альбома, о нескольких прослушиваниях их следующих альбомов, о дюжине раз, когда я смотрел их концерты — это абсолютный и коробящий трепет выхода из себя. Это ощущение уловил Иэн Макьюэн в «Невинном», романе, заканчивающемся падением Берлинской стены, в том месте, где за тридцать лет до этого, молодой человек впервые услышал “Heartbreak Hotel”, когда песня «вся была проникнута одиночеством и безысходной тоской. Ее мелодия была крадущейся, обреченность — комически преувеличенной… Нарочитая скорбность песни могла бы показаться смешной. Но на Леонарда она действовала иначе: он чувствовал себя видавшим виды трагическим героем, словно вырастал в собственных глазах».*

*Иэн Макьюэн. Невинный, или Особые отношения. / Пер. В. Бабкова. — М., Независимая газета, 1998. (переизд. Эксмо, Домино, 2008)

Это не просто показано в фильме Оливера Стоуна. Это не просто записано, увековечено, завернуто и представлено тебе в аккуратной упаковке с открыткой, где написано: «Свобода… Она когда-то существовала… Желаем вам ощутить это». Это не представлено. Это происходит на самом деле.

Это происходит в ночном клубе, когда музыка «Дорз» еще находится в нескольких дюймах от них; это происходит в концертных эпизодах, когда Джим Моррисон уже звезда, чья лучшая музыка, кажется, уже написана и записана — когда, подобно фильму, втиснутому скорее в свой трейлер, чем на экран, «Дорз» были больше, чем группа, торгующая мифом о свободе, уже поработившем их, поработившем их как поп-группу, чьей единственной признаваемой, определенной социальной ролью была запись еще одного хита. Collapse )