February 12th, 2014

kukish

[4] После Золотой лихорадки (часть первая)



Человек не может выдумать для себя несуществующую форму поведения, но он может выбрать свой исторический характер из моделей, заготовленных историей.
— Лидия Гинзбург. Собрание (1974)

Эта часть моего рассказа могла бы называться “Укрощение строптивой” или “Курощение домомучительницы”, но я выбрал другой заголовок, по названию песни и альбома Нейла Янга. В тексте этой песни не идет речь о каком-либо историческом событии, там вообще не так легко понять, что происходит, ведь песня считается одной из вершин психоделической рок-поэзии. В трех куплетах воображению слушателя как будто предстают прошлое, настоящее и будущее. Но именно так — словно после Золотой лихорадки — я ощущал себя, возвращаясь в сентябре прошлого года из археологической экспедиции в Пустозерске. Именно так, “После Золотой лихорадки”, я надеюсь, можно назвать нынешний период в жизни моего друга Паши. Collapse )
kukish

После Золотой лихорадки (часть вторая)


Типичное состояние Паши в 2000-е гг.

Единственная страсть, пожиравшая мою душу, была любовь к славе, но это был еще только огонь, тлевший под пеплом.
— Жан-Поль Марат. Портрет “Друга народа”, нарисованный им самим (1793).

Четвертая заповедь Золотой лихорадки: Я ничто, но я должен быть всем.

Уж не помню точно, когда, но где-то в середине 2000-х Паша окончательно определился со своей новой идентичностью. Если раньше его кумиром и примером для подражания был Ронни Джеймс Дио, то теперь появился новый герой. Однажды Паша посмотрел художественный фильм (что символично — по сценарию Оливера Стоуна) “Лицо со шрамом”, где в главной роли снялся Аль Пачино. Тони Монтана, кубинский уголовник, достигший статуса наркобарона, с жизненным кредо “The World is Yours”, стал новым альтер эго моего друга. Collapse )