February 13th, 2014

kukish

[5] Одинокая выходка (часть первая)



Самым трудным на свете является одинокая выходка.
— Александр Бренер.

Сегодня этот мрачноватый неоконченный портрет моей подруги Лены, недовыполненный лет пятнадцать назад моей одноклассницей Викой, кажется несколько символичным. Вика не успела (не смогла? не захотела?) дорисовать Лене рот. Наверное, это могло бы послужить метафорой тому факту, что Лена уже больше десяти лет не занимается музыкой, не дает концертов и не записывает новые песни. Collapse )
kukish

Одинокая выходка (часть вторая)


Записка от зрителей на одном из наших клубных концертов (2000)

Я бы хотел здесь затронуть тему так называемой “феноменологии хита” (если я правильно употребляю понятие феноменологии в данном контексте — надеюсь, что правильно). Возьмем первые попавшиеся примеры: “Yesterday”, “Satisfaction”, “My Way”, “Light My Fire”, “I Wanna Be Your Dog”, “Losing My Religion”, еще какой-нибудь “Smells Like Teen Spirit”, ну, и пусть будет, например, “Группа крови”. Все знают эти песни, все когда-то услышали их впервые, когда-то полюбили или не полюбили, но сегодня они мало для кого являются откровением. Мы (я говорю о большинстве) привыкли к этим песням и больше не переживаем то, что в них заложено. Мы не проходим через заблуждение воли в “Yesterday”, не чувствуем груз социальных сетей в “Satisfaction”, не стоим перед последним занавесом в “My Way”, не придаем значения второму, отменяющему первый, куплету в “Light My Fire”, не слышим это невыносимое маяковское “Мария — дай!” в “I Wanna Be Your Dog”, не проходим путь от этой стены к этой стене в “Losing My Religion”, не чувствуем как пахнет порохом в “Smells Like Teen Spirit”, а заслышав “Группу крови”, можем, усмехнувшись, вспомнить одноименную песню группы “Ленинград”. Нам все ясно насчет этих хитов, мы их просто узнаем, но не слышим, мы смотрим, но не видим.

Вещь проходит мимо нас как бы запакованной, мы знаем, что она есть, по месту, которое она занимает, но видим только ее поверхность. Под влиянием такого восприятия вещь сохнет, сперва как восприятие, а потом это сказывается и на ее делании; именно таким восприятием прозаического слова объясняется его недослушанность, а отсюда недоговоренность (отсюда все обмолвки). <...> И вот для того, чтобы вернуть ощущение жизни, почувствовать вещи, для того, чтобы делать камень каменным, существует то, что называется искусством.
— Виктор Шкловский. Искусство как прием (1917).
Collapse )