February 17th, 2014

kukish

[9] Человек, о котором обещала музыка

Так уж повелось, что я люблю писать письма. Не сказать, что с трепетом отношусь к этому жанру, но в иные моменты довольно серьезен. Более того, иногда даже публикую их в своем журнале. Но делаю это не из-за какой-то особой значимости тех писем, а просто я как тот гоголевский Фома Григорьевич из “Вечера накануне Ивана Купала”, за которым “водилась особенного рода странность: он до смерти не любил пересказывать одно и то же”. Высказав важную для себя мысль кому-то в письме и пожелав написать о том же здесь, я иногда решаю, что лучше показать письмо, ведь это особая ситуация: когда ты ведешь личный разговор, который не предполагает свидетелей, то строишь свои высказывания не так, как если высказываешься во всеуслышание. В частном письме ты более открыт, более сосредоточен на одном человеке, высказывание получается максимально прямым (если разговор к этому располагает). Я думаю, ситуативная разница личных и публичных высказываний всем очевидна. Подчеркну, что обычно имею в виду публикацию именно своих писем, а не ответов или переписки. Сегодня я хочу показать еще одно такое письмо. Оно было написано и отправлено в августе прошлого года, незадолго до моего отъезда в Пустозерск. В нем можно найти последний, четвертый портрет человека из моей нынешней мемуарной галереи. Еще до отъезда в экспедицию я получил ответ, который мне понравился. Более того, впоследствии я продолжал получать “невольные” ответы не только на это самое обращение, но и на мысли, высказанные в предыдущих частях моего рассказа, о чем адресат не имел понятия. Они-то — невольные ответы — и подтолкнули меня к идее вставить мое письмо в этот цикл. Я благодарен адресату за разрешение опубликовать это послание. Несомненно, если бы мне пришлось здесь писать другой текст, то я оказался бы в затруднительном положении: совершенно не представляю, как иными словами выразить то, что находится между строк в нижеследующем документе. Collapse )