December 24th, 2014

black mask

Перенеслись во времена Гомера

Проходя сегодня мимо "Второго дыхания"
я увидел двух стоящих мужчин
Один напоминал гопника времен "казанского феномена"
Второй был весьма потасканный господин
Внезапно казанский спортсмен очень сильно
Ударил потасканного по зубам, и в ухо
тот покосился, хлынула кровь а "казанский" вскричал
"Ты кого назвал стариком, сука!!!!????"
Стали подходить курильщики из Втордыха
Покосившийся побитый господин что то говорил про десантуру
Набыченный спортсмен в пидорке нанес еще один удар в его фигуру
Становилось все больше зрителей и свидетелей
Пьяной драмы без повода, случившейся на углу
Обходя толпу, я вспомнил эссе
Евгения Головина про "Урлу" <...>
Капли крови и пива на сером асфальте
Мокрый снег среди черных ветвей
"Турбуленции человеческих масс"
И евро по сто рублей.
2014

Это чувствуется почти физически, это воняет — злоба и страх. На улице, в трамвае, в магазине. Молчание, сосредоточенные взгляды мимо, и вдруг — непонятно из-за чего — вспышка — и вокруг уже не просто угрюмые лица, а вопли, мат, мерзкий скандал. Чем дальше, тем больше этого в воздухе — ненависти ко всему, что просачивается сквозь границы пустого взгляда мимо, дотрагивается, звучит, заставляет фокусироваться. И мгновенная реакция: наступили на ногу в метро — в табло косолапой кошёлке, всем сучкам в табло, пусть смотрят, куда идут! у соседей музыка орёт — запретить, всю музыку запретить, и соседей запретить, и посадить всех на 15 суток, и жрать не давать, и чтоб на всю жизнь запомнили! облаяла собака — пристрелить, отравить поганую тварь, всех собак отравить, чтоб ни одной, блядь! Но стоит только появиться рядом реальной опасности — щёлк! — программа меняется: пьяный пристаёт к девушке — беги быстрее мимо, а то получишь в табло! мент хамит и вымогает — дай и улыбайся, а то ещё посадят на 15 суток! шпана грабит прохожего, а мимо испуганная толпа — правильно, уматывай, а то вообще пристрелят! Не влезай, не встревай, не вмешивайся, а то получишь, отхватишь, огребёшь! Отвернись, а потом сорвёшь злобу на беззащитных — тётках в метро, соседях-хиппарях, собаках. А кто посильнее — сорвёт злобу на тебе. И так по кругу. Поэтому, если хочешь выжить — отойди, не попадайся на глаза, держись подальше!
Это слышно почти явственно — истошный гнусавый писк: "Не подходи ко мне! Я тебя боюсь! Я тебя ненавижу!"
2012

Над городом спустилась атмосфера великих перемен. Ты мог видеть, что кто-то оживал, почувствовав за спиной дыхание смерти. Как только она дергала за рукав, любому становилось ясно, каким низменным образом выразить свои низменные потребности. Потому что это очень здорово — быть живым. Буржуазный свин, которого все четыре года бойни волновал только его желудок, и тот преобразился. На своих крепких ногах он стоял посреди ада. Ад бушевал — бушевал своей страстью к жизни. Жизнь это пытка, жизнь это страх, ненависть и пошлость. Никогда еще она не казалась такой. И такой она была превознесена. Из-за своей нервозности люди становились абсолютными скотами. Их глаза, вечно спрятанные в свои впадины и казавшиеся мелким щебнем, теперь сверлили взглядом и горели. Они смутно чувствовали, что что-то произошло — там, за пределами их маленького мира, так называемого Богом данного тайного семейного круга. На углах, на улицах, везде, где было свободное место, они ругали друг друга ядовитыми речами. Вокруг каждой такой перепалки мгновенно образовывалась толпа зевак. Здесь, дорогой читатель, разыгрывались драмы. Мы перенеслись во времена Гомера.
1919