гилеец в модном котелке (gileec) wrote,
гилеец в модном котелке
gileec

Categories:

87. В июле



В июле 1948 года странная, почти беззвучная запись стала проигрываться на волнах гарлемской радиостанции, специализировавшейся на музыке чернокожих; вскоре запись распространилась по всему Восточному побережью и дальше по стране. Она, казалось, звучит не из радиоприемника, а прямо из воздуха, и никто не знал, что с этим делать, кроме того, что музыка останавливала время, останавливала сердца. Это была “It’s Too Soon to Know”, первая запись The Orioles, чернокожего квинтета из Балтимора, возглавляемого 23-летним водителем грузовика, называвшего себя Сонни Тилом. Песня была написана Деборой Чесслер, молодой еврейкой, которая как-то вечером восхитилась негритянским вокальным ансамблем The Vibranaires. Она стала их менеджером, поменяла название группы, предложила ей свою песню и вошла вместе с ними в историю — если песню и можно как-то охарактеризовать (что, вероятно, невозможно), то это была первая рок-н-ролльная запись.

Изначально популярные чернокожие вокальные ансамбли — Mills Brothers из 1930-х, Inkspots начала 1940-х, Ravens образца 1947 года, — сочиняли музыку с оглядкой на правила упорядоченных ритмов, согласованного пения, шаблонных интонаций, узнаваемых текстов. Это были белые, буржуазные, всецело послушные виды коммуникации. Они являли собой определённость, пресекали двусмысленность, появлялись перед слушателем со свершившимся фактом — и свершившийся факт говорит «всё хорошо» или «с этим ничего не поделаешь». Саунд The Orioles достигал слушателя как голос из другого мира; он требовал, чтобы ты дополнил его, заполнил тишину собственными желаниями, страхами, фантазиями. Своими обрывающимися сигналами, постоянными колебаниями звук намекал, что на каждое благосклонное обещание найдётся свое сомнение.

«Единственным аккомпанементом — говорит Чарли Жиллетт о самых характерных записях The Orioles, — служила гитара, очень тихая, единственным назначением которой было не допустить, чтобы группа окончательно замолкла. Казалось, что Сонни Тил старался выйти из ситуации, отказываясь участвовать».* Очерченный высокими дрейфующими стенаниями, затихающими чуть ли не до того, как они прозвучали, нежный тенор Тила был настолько сдержан эмоционально, так неясен на слух, что не казался пением вообще. Это был голос, который складывал слова будто идя на уступку, голос человека не поющего, а думающего о возможности пения, как бы говоря: «а что если захотеть?»

* Gillett, Charlie. The Sound of the City: The Rise of Rock and Roll (1970), rev.ed. — New York: Pantheon, 1983.

Казалось, что песни были сотворены, происходили из пустоты. Всякий раз прекращаемое стремление Тила взять на себя обязательство, его невозможность поверить, что кто-то однажды сможет возложить на него обязательство, рождало метафору бегства от любого столкновения с любым указателем на вещи-как-они-есть; он хотел захотеть, свидетельствовал голос Тила, но делал этого. Такое впечатление оказывалось настолько всецелым, пассивность подавляла настолько глубоко, что склоняла не к протесту, а к самоубийству. Когда Тил поёт, выводя каждую вторую фразу за пределы синтаксиса в область звукоподражания,

И пусть я заплачу
Когда она уйдёт
Я не умру
Переживу
И если так
То скоро
Очень скоро
Мы это узнаем


ты не веришь, что он переживёт эту песню.

The Orioles были заметны в своё время, но не так чтобы очень. В конце 1940-х самой популярной негритянской записью был “Open the Door, Richard”, фрагментарный номер в жанре новелти, Степин Фетчит в смокинге.* Это был хит не менее чем для семи исполнителей, Каунт Бэйси и Three Flames возглавляли с ним хит-парад в течение одного и того же месяца, и здесь можно столкнуться со странным фактом — невозможным с появлением рок-н-ролла, многое говорящем о мире, где звучало всего несколько песен, где было допустимо или доступно всего лишь несколько высказываний. Но стоит взглянуть поверх музыки, чтобы увидеть какими действительно странными были на этом фоне The Orioles.

* Жанр новелти близок к стендап-комедии: это могли быть комические куплеты, юморески, пародии. Изначально «Ричард, открой дверь» являлся эстрадным номером чернокожего актёра Дасти Флетчера (1945), в котором пьяница возвращается домой, но не может войти, так как его сосед Ричард не открывает ему дверь. Впоследствии номер стал музыкальным, к нему было снято продолжение, где Степин Фетчит, один из первых успешных чернокожих американских актёров, исполнил музыкальный номер в постели от лица ленивца Ричарда.

   

В начале 1980-х обрывки рекламных объявлений конца 1940-х и начала 1950-х вновь появились на страницах множества американских и британских фэнзинов, посвящённых коллажам (все они, в той или иной степени, вдохновлялись перешифрованным духом панка) и то, что можно было увидеть в этих журналах, будь это сделанный на коленке Tacky World, или хорошо отпечатанный Stark Fist of Removal, являлось таким понятным, таким целеустремлённым, что походило на художественный проект, выполненный по поручению ЦРУ. И дело не в том, что все люди на картинках были белыми зажиточными представителями среднего класса; чернокожие в американской телерекламе по прошествии 1960-х тоже были белыми зажиточными представителями среднего класса. Дело в чувстве уверенности, настолько из ряда вон.

Улыбки на лицах мужчин естественны, беззаботны; удовлетворение всякого желания само собой разумеется. Улыбки на лицах женщин прошли долгий путь трансформации по сравнению с улыбками фабричных работниц военного времени: они поджаты, натянуты. Оттенок разочарования проскальзывает за волной удовлетворения, неосуществлённое желание оставляет неизбежную кайму по краям, образует подсознательный изгиб, и таким образом мужчины и женщины вместе создают мир, который открыт и закрыт, к которому нельзя прикоснуться. В 1958 году Family Physician опубликовал иллюстрированный гид, озаглавленный «Вы можете обмануть атомную бомбу» (внимание на активный глагол: через двадцать лет это превратится в «Вы можете выжить»): супружеская пара спасается бегством от радиационного выброса. Они одеты для выхода в город — на самом деле они уже за городом, после услышанных новостей, прижимая ко рту носовые платки, так же небрежно, как раскрываешь зонтик под дождём.

Может выглядеть обманчивым привязывать тихие протесты The Orioles к бомбе — но, вероятно, не будет обманчивым связать эти протесты с одночастотной оркестровкой уверенности, которая им аккомпанировала. В этой оркестровке не было места для The Orioles. В 1948 году или, неважно, в 1958-м, центральные отели Балтимора не пускали их на порог, центральные рестораны их не обслуживали и если Сонни Тил, с новыми гонорарами в кармане и военными наградами на шёлковом костюме, упорствовал в требованиях позволить ему войти, всё равно могла быть вызвана полиция и ниггер отправлялся в кутузку. Загнанное в угол, чёрное гетто породило культуру насилия, гедонизма и отчаяния; вместе с The Orioles, пишет Жиллет, «грубая стремительная жизнь породила тихий, нежный отклик». Сонни Тил стал актёром забытья, всегда на шаг позади, крот под землёй.

Сонни Тил фантазировал; он гнался за своими фантазиями. Когда он терял темп и фантазии выскальзывали из рук, он оглашал идею, что реальный мир может отличаться от мира явственного — что видимый ему мир, мир упорядоченных ритмов и чётких слов, не настоящий. Никакой уверенности не существовало; были только чувственная сосредоточенность на утрате, безнадёжность и невозможность. Тил представлял, что это может означать, каково это — полюбить, быть любимым, причинить боль, страдать самому, сказать «нет», сказать «да». Он не может ничего из этого, говорит он, — но из-за того, что он всё это представлял себе, он говорил с той полнотой, что невозможна в реальной жизни. Его музыка была утверждением, волнующей утопией, где может быть сказано всё; она была отрицанием, пустотой, где ничего не может быть сделано.
Tags: free spirit
Subscribe

  • Интервью о группе Небослов

    Здесь я позволю себе процитировать вокалиста американской группы Pere Ubu Дэвида Томаса: «Культура происходит в тайне, всё искусство это тайна.…

  • Какая эта мощная штука

    Первый раз я понял, какая эта мощная штука, когда познакомился с одним сотрудником Rakuten (японская компания, купившая год назад Viber за 900…

  • Different class

    Дмитрий Пименов. Мутьреволюция (М.: Гилея, 1999)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments