Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

kukish

Самое главное

Этот журнал называется гилеец, потому что я имею некоторое отношение к книгоиздательству «Гилея», в котором вышли три книги в моём переводе.

Самое важное и интересное — прежде всего, переводческие работы:

  

Боб Блэк, «Хомский без церемоний» (Ridero, 2021) —
электронная книга: ridero | litres | bookmate | amazon |
печатная книга:
ходасевич | ozon | aliexpress | wildberries
фаланстер VK | FB | циолковский VK | FB

Боб Блэк, Дополнение к «Упразднению работы» (Ridero, 2020) —
электронная книга: ridero | litres | bookmate | ozon | amazon | mybook | google.play | apple.books
печатная книга:
ходасевич | aliexpress | wildberries
фаланстер VK | FB | циолковский VK | FB

  

Боб Блэк, «Миф о правах человека» (Ridero, 2019) —
электронная книга: ridero | litres | bookmate | ozon | amazon | mybook | google.play | apple.books
печатная книга:
ходасевич | фаланстер VK | FB | циолковский VK | FB

Боб Блэк, «Анархия и демократия» (Гилея, 2014) —
печатная книга: на сайте издательства | alib
электронная книга полностью: bibliorossica
В 2019–2020 гг. тексты из «Анархии и демократии» были перевыпущены по отдельности в виде электронных книг. См. в магазинах:
ridero | litres | bookmate | ozon | amazon | mybook | google.play | apple.books

См. также тэг в журнале: black

  

Грейл Маркус, «Следы помады: Тайная история ХХ века» (Гилея, 2019) —
электронная книга: bibliorossica
печатная книга: на сайте издательства
онлайн-версия полностью здесь в журнале

Грейл Маркус, «Историограф: Кабаре Вольтер» (Ridero, 2019) —
печатная книга: циолковский VK | FB
электронная книга: ridero | litres | bookmate | ozon | amazon | mybook | google.play
онлайн-версия полностью здесь в журнале

См. также здесь тэги: punk | dada | lettrism | situationism

  

Грейл Маркус, «Transmission» (глава о Joy Division из книги «История рок-н-ролла в десяти песнях», 2015) —
читать VK | FB | LJ

Грейл Маркус, «The Doors в так называемые Шестидесятые» (глава из книги «The Doors. A Lifetime of Listening to Five Mean Years», 2011) —
читать VK | FB | LJ | PDF

  

Грейл Маркус, «Пролог» (вступление из книги «Mystery Train: Images of America in Rock 'N' Roll Music», 1975) —
читать VK | FB

Грейл Маркус, «Привязанный к истории» (эссе о необычной семейной истории, воспоминания о детстве, 2008) —
читать VK | FB | PDF



«Мифы и глубины»: большой разговор Грейла Маркуса и Саймона Рейнольдса обо всём на свете (Los Angeles Review of Books, 2012) — читать LJ

P.S.: моё письмо Грейлу Маркусу (впечатления от его книг, 2013)

  

«Motherfuckers: Уличная банда с анализом» (Гилея, 2008): собрание текстов и документов, касающихся истории двух художественных объединений: Black Mask и Up Against the Wall, Motherfuckers, которые действовали в США во второй половине 1960-х гг. —
читать LJ | PDF

  

Ласло Мохой-Надь, «Видение в движении» (work in progress, начальные главы: Ridero, 2019)
электронная книга (обе части): ridero | litres | bookmate | ozon | amazon | mybook | google.play

Моя рецензия на «Telehor» Мохой-Надя

   

Марк Мастерс, No Wave (Black Dog Publishing, 2007): вступление и первая глава из книги по истории арт-сцены Нью-Йорка рубежа 1970–80-х гг. —
читать LJ | PDF

Интервью Дженезиса Пи-Орриджа:
— The Wire, 2006 [LJ]
— Stay Thirsty Media, 2008 [Katabasia]
— Rock 'N' Roll Dating, 2009 [Zvuki.ru]

   

Вильгельм Райх, «Убийство Христа» (глава из книги 1953 г.) — публикация была связана с новостью о смерти выдающегося учёного Игоря Кона (2011), повлекшей за собой проявления эмоциональной чумы. Спустя время книга была полностью издана в России (не в моём переводе).

Энтони Фиала, «Битва с полярным льдом» (1907) — отрывки из книги американского исследователя Арктики, опубликованные в коллективной монографии «Земля Франца-Иосифа» (Паулсен, 2013).

   

Майкл Каннингем об Уолте Уитмене (2006) — читать LJ | VK | FB

Избранная американская поэзия ХХ века:
—— Ральф Чаплин (1922)
—— d.a. levy. (1960-е)
—— Лерой Джонс (Амири Барака) (1967)

Песни Боба Дилана:
—— “Chimes of Freedom” (1964)
—— “With God on Our Side” (1964)
—— “A Hard Rain's A-Gonna Fall” (1964)
—— “Let Me Die in My Footsteps” (1963)
—— “Seven Curses” (1964)
—— “All Along the Watchtower” (1967)
—— “Desolation Row” (1965)
—— Стихотворение/эссе к альбому Bringing It All Back Home (1965)

— — — — — —

Иногда публикации (не переводы):
Сводные отряды Макаренко, школа Баухауз и теория Affinity Groups Мазафакеров
Патти Смит о Пазолини и не только (1970-е)
Александр Бренер:
—— Фрагмент (2011)
—— Запись чтения стихов (1997)
Луи Антуан Сен-Жюст. «Дух Революции и Конституции во Франции». Трактат (конспект) (1791)
О газете издательства «Гилея», выходившей в 1990—1991 гг.
Пилотная книга «Гилеи»: «По лестнице познания: из неопубликованных стихотворений» Казимира Малевича (1991)

   

Каталог выставки леттристов (2012)
Письмо Алексея Кручёных (1917)
«Кощунственный» фрагмент из романа Ильи Зданевича «Философия» (1930)
Православные музыканты о Законе об оскорблении чувств верующих (2013)
— По тэгу poetry можно найти много редких и любимых мною стихотворений (в том числе из гилейских книг)
— По тэгу хозяева дискурса (самому частому в этом журнале) собраны выписки и цитаты из прочитанных мною текстов

Иногда я сам высказываюсь о том, что мне интересно:
О Лидии Гинзбург (2014)
О горгуловщине (о книгах Сергея Кудрявцева) (2012)
О выставке, посвящённой Ги Дебору (2013)
О выставке «Феминистский карандаш—2» (2013)
Билеты на рок-концерты за 20 лет (2013)
Рецензия сразу на две разные книги (2012)
Рецензия на роман Захара Прилепина «Обитель» (и не только) (2014)
«Десять книг, которые выдумали детство» (2011) (также по тэгу книги я раз в полгода делюсь впечатлениями о прочитанном).

А иногда я пишу отсебятину:
«Остров сокровищ» (2010) и «Покушение с негодными средствами» (2012) (косвенно связаны между собой местом действия — Соловецким островом Анзером)
«Избранные дни» (2011)
«Разрушенные комнаты». Монодрама-сверхповесть (2013)
«Синодик опальных» (2014)
О моём друге детства (2013)
Один мой день (май, Париж и чудеса) (2013)
«Дублинский дневник» (1995)

Ещё я играю на ударной установке и на перкуссии, в настоящее время сотрудничаю с группами: «Небослов», «Аэроглиф», «Ленина Пакет». В 2009—2015 гг. я сотрудничал с группами: «Новые Дни», «Действующие Лица», «Происшествие», «Театр Яда». Музыка всех этих коллективов достойна вашего внимания. В феврале 2011 г. я собрал в одном концерте все группы, в которых когда-либо участвовал и написал здесь о каждой из них. Собрание моих почтений здесь.

Альбомы, в которых я поучаствовал на барабанах:

2019 — Новые Дни. «Любовь перед тобой» — ??
2018 — Небослов. «Мемуары Муми-папы» — ??
2017 — Небослов. «Дядя Ринат уехал» — Круги | VK
2016 — Kraater. «Кыштымский экспресс» — Bandcamp | VK
2016 — Silver Spoon. «One Worker To Leave A Ship» — Круги | VK
2015 — Аэроглиф. «Дети капитана Верещагина» — Круги | VK
2015 — Небослов. «Курьерская служба дяди Рината» — Круги | VK
2015 — Небослов. «Дядя Ринат приехал» — Круги | VK
2014 — Происшествие. «Северная Земля» — Круги | VK
2013 — Проишествие. «Кафе Цветы» — Круги | VK
2013 — Новые Дни. «Останови время» — VK
2013 — Происшествие. «Танцевать!» — Круги | VK
2012 — Происшествие. «Автостопом по облакам» — Круги | VK
2012 — Небослов. «Бабочки Вавилона» — Круги | VK
2005 — Дифfuzzия. «Загадки» — Discogs

Подборка музыкальных видео за разное время с моим участием

   

   

   

   

   
kukish

Об одной тенденции во французском кино

Зрителю нужно непрестанно повторять, что ему следует почаще отождествлять себя с героями фильмов, — и как было бы хорошо, если бы он последовал этому совету! Ведь в тот день, когда зритель поймёт, что толстяк-рогоносец, чьим злоключениям требуется симпатизировать (самую малость) и над которым надо смеяться (тут уж вволю), — это не кузен и не сосед этажом ниже, как принято думать, а он сам; что семейство негодяев — это его семья; что осмеянная набожность — это его набожность, — в этот самый день, повторяю, зритель, возможно, и отвернётся от кинематографа, создатели которого работают так грубо, что показывают жизнь этого самого зрителя, увиденную с пятого этажа Сен-Жермен-де-Пре.
— Франсуа Трюффо. «Об одной тенденции во французском кино» (1954).

«Я не знал Мишеля Мура, который тут же раскаялся в содеянном, и я не участвовал в скандале», написал Ги Дебор в 1989 году Жилю Каоро. «Но вскоре после случившегося я познакомился с двумя другими участниками акции, Гисланом де Марбе и Сержем Берна, которых тоже тогда арестовали, и они стали моими друзьями. Совершенно точно, что это происшествие было вызовом самых отъявленных хулиганов с Сен-Жермен-де-Пре, как и последующая попытка подорвать Эйфелеву башню, и в этом смысле оно считается одним из фундаментальных событий, приведших к появлению ситуационистского движения». Одним из тех, кто знал Мура, был 18-летний Франсуа Трюффо, который освещал судебный процесс для Elle. Вместе с актрисой Ариан Пате он был среди поклонников, посещавших Мура во время его заключения в психиатрическом учреждении; они встречались за обедом на следующий день после оправдания Мура, и Трюффо стал частью окружения Мура во времена его славы — Трюффо был прельщен им, предполагают Антуан де Баек и Серж Тубиана в книге Truffaut: A Biography (Berkeley: University of California Press, 2000), как «неким изгоем, против которого выступил истеблишмент» в лице маршала Петена, и это было «не политической симпатией, но симпатией ко всякой недостижимой цели, «сочуствием ко всем оклеветанным на Земле» [Трюффо]». Такое отождествление — проявляющееся в том, что последователь это тот, за кем ты сам следуешь, и в том, что люди испытывают глубокое сочувствие, которое нельзя разделить с другими, есть образец того, что в своей книге François Truffaut: 1932—1984 (Paris: Julliard, 1989) Жиль Каоро описывает как «стремление к абсолютной истине» («крайне правый, экзистенциалист, семинарист») — ведет прямиком к концу света: к тому открытию, что следуемый едва может видеть своего последователя. Каоро описывает вечеринку в июле 1950 года, которую устроила подруга Трюффо Лилиан Литвин для тех, кого Трюффо назвал «кто угодно, кто был кем-либо в 16 миллиметрах и журналистском Париже», включая Александра Астрюка, Мориса Шерера, Клода Мориака, Жан-Люка Годара, Клода Шаброля, Жака Риветта, а также для «парочки месяца»: Мишеля Мура и Ариан Пате, но никто из присутствующих «не обращал внимания на Франсуа». «Остаток вечера прошел по Правилам игры (фильм Жана Ренуара 1939 г. — здесь и далее прим. gileec) — описывал позже Трюффо в письме к другу, которое цитируют де Баек и Тубиана, — интриги, уличные драки, хлопанье дверьми. Лилиана играла Нору Грегор (актриса, снявшаяся у Ренуара)… Я был Жюрьё (герой фильма Ренуара) и назревала жертва». Трюффо вернулся домой, нанес себе на правую руку 25 порезов и потерял сознание на окровавленных простынях». «А теперь — писал он позже, после того как Лилиан сделала ему перевязку, — я как Фредерик Леметр в Детях райка» (герой фильма Марселя Карне 1945 г.).
— Из комментария Грейла Маркуса к книге Мишеля Мура “Malgré le blasphème” («Несмотря на кощунство») в диско-библиографическом указателе в переиздании “Lipstick Traces” (2009).
kukish

98. Несмотря

«Несмотря на кощунство» остаётся удивительным документом. «Почему — пишет Мур — нам не удалось приспособиться к миру?»

Вооружённые своими сложными устройствами контроля, психиатры всегда могут обвинить нас в антисоциальном поведении. Тем не менее, было очень странно от того, как много развелось антиобщественных элементов и параноиков, странно, как эпидемия духовных болезней поразила всю французскую молодёжь. В этом мире мы стремились к жизни, но находили только обломки крушения. Мы мечтали, и я мечтал, о старых добрых временах благополучия или пытались найти опору в давно существующих организациях, которые в своё время распространили свои благодеяния на Земле; но всё, что мы могли обнаружить, это опустевшие здания без души, пошатнувшиеся, обваливающиеся и наглухо заколоченные. Духи великолепия, воспоминания о живости — несмотря на самих себя, нам пришлось предаваться романтизированию руин и увядшей славы.
Мы приучили себя молчать при упоминании своих старых мечтаний, принять руины и быть счастливыми среди них, самим стать руинами, застенчивыми, самоуспокоенными руинами. Мы дошли до той точки, когда постоянно натыкались на уродство, зло и заблуждение во всём, но для большинства из нас были несомненны лишь отчаянная показная пышность бравады, маска, скрывавшая наше разочарование, когда не могли мы найти истину, красоту и добро.
*

* Mourre, Michel. Malgré le blasphème. — Paris: René Julliard, 1951. Английский перевод Э. Филдинга: In Spite of Blasphemy. — London: John Lehmann, 1953. Здесь и далее указываются страницы по этому изданию — pp. 206—207.

По традиции, идущей от «Исповеди» Августина до проповедей Литтл Ричарда («Я был наркозависимым! Я был гомосексуалистом! Я пел для дьявола!»), нигилистские показания Мура доказывали, что чем ужаснее грехи, тем величественнее конечное благочестие — или, как написал об этом Рауль Ванейгем, «профанация причастия всё же является данью уважения Церкви». Всегда, говорил Мур, он стремился к полной правде, к абсолютной: её обещал Господь. Марксизм, экзистенциализм и тому подобное являлись не более, чем безжизненными версиями божественного обещания — так как без Бога человек ничто, то эти учения, как любые атеистические учения, были всего лишь мегаломаниакальным солипсизом. И от того, что божественное обещание никогда не оставляло его, говорил Мур, он не смог вынести абстракцию философии и рутину повседневности: «Мне действительно было необходимо убить Бога, чтобы стать свободным». Объявив о смерти Бога, Мур почувствовал, как печать смерти легла на него, удар под дых, подобный поцелую: Христову поцелую Великого Инквизитора. Круг замкнулся; Мур написал «историю падения», и теперь оно закончилось. Неудивительно, что архиепископ был счастлив.*

* In Spite of Blasphemy, pp. 214, 227.

С самого начала газеты много иронизировали над тем, что «фальшивый доминиканец» когда-то на самом деле готовился принять постриг. Но это являлось полуправдой. Это был путь человека ищущего: здесь можно мгновенно переноситься в разные эпохи. Читать сегодня «Несмотря на кощунство» значит попасть сначала в Париж 1940-х — а затем оказаться в середине 1960-х, когда всякий вопрос был открыт, потом в начале 1970-х, когда большинство вопрошавших отчаянно открещивались от ответов. Это значит перенестись прямиком в Лондон 1976 года, когда «Мы превратимся в руины» Мура могло быть изображено на панковских куртках, если бы грамматика не была столь причудливой и если бы лозунг Джейми Рейда для Sex Pistols «ВЕРИМ В РУИНЫ» уже не красовался на них; перенестись обратно в май 1968 года, когда распылённое на бульваре Сен-Мишель «ВАС ЖДУТ ЖИВОПИСНЫЕ РУИНЫ» являлось граффити, рекламирующим отпуск для туристов в новой революции, пообещавшей никогда не родиться; а затем пересечь бульвар Сен-Жермен в сторону рю де Фо, чтобы оказаться в начале 1950-х, где в кафе «Мюано» несколько человек, называвших себя Леттристским Интернационалом, вознамерились исполнить то обещание, которое Мур дал и не исполнил. Там существовала иная традиция абсолюта, идущая бок о бок с традицией греха и покаяния: бесконечная череда роковых заклятий, традиция во всём находить уродство, зло и заблуждение, легенда о попытке превратить маску разочарования перед отсутствием правды, красоты и добра в настоящее лицо. Как и в случае музыки Sex Pistols, шума дадаистов, пророчеств групп, собиравшихся вокруг Ги Дебора, путь Мишеля Мура к Нотр-Даму сам по себе вариант той истории, которую я здесь рассказываю, в то время как это событие было обрисовано в общих чертах в предыдущих набросках и запечатлелось в вариантах последующих. Годы, приведшие его в собор, Мур проживал тайную историю грядущего, будущего времени, которое никогда не узнает его имя.

Приложение. Читать сегодня «Несмотря на кощунство» (фрагмент по-английски)
László Moholy-Nagy

Сартрианская вязкость


В 2014 году письмо, предположительно написанное Мишелем Муром его назначенному судом психиатру, доктору Роберу Мико, появилось на сайте Situationist Blog, датированное 23 апреля, спустя два дня после освобождения Мура из тюрьмы. Адресованное «Мистеру доктору-эксперту», письмо не столь откровенно как «Несмотря на кощунство», но уж точно веселее: «Пресса придала большую огласку нашей единственной встрече, со стенаниями о том, что я попал в лапы неумолимого вербовщика в тюрьму Св. Анны.

Это несправедливо, и я хочу сообщить вам о моей симпатии и благодарности за то судебное разбирательство, когда ваши оппоненты пытались сместить вас с позиции, которую вы защищали столь блистательно, или, ещё хуже, пытались поместить вас в специальную тюремную камеру на моё место.

Я, более чем кто-либо, наслаждался остроумием, поэтому, вопреки мнению будто ваши вмешательство и экспертная оценка причинили мне вред, я сам свидетельствую, что благодаря вам я так скоро вернулся к обычной жизни.

Было очевидно: чтобы замять дело, в котором некоторые участники сыграли нелучшую роль — например, швейцарский гвардеец, поранивший ударом алебарды молодого человека 20 лет, в Храме Того, кто осудил Петра за насилие против имперских солдат, — Церкви было необходимо объявить меня сумасшедшим.

Для этого хватило скромного заключения в десять строк: вы, с вашими замечательной профессиональной добросовестностью и высоко настроенным чувством юмора, хотели большего и лучшего.

И так появилось это превосходное бравурное сочинение, в котором «выбрасываемая как парашют высокопарность» вместе с «сартрианской вязкостью» и «стыдливо признанной правильной сексуальностью» принесли мне много пользы, возбудив — против вашего намерения — реакцию в мою защиту со стороны публики, которой я обязан своей свободой.

Я извиняюсь за те неприятности, которые вызвала ваша смелая позиция.

Во всём произошедшем я сожалею лишь о том, что заключительное решение экспертов не было направлено к иной мере: какие прекрасные вечера мы могли бы провести вместе, сидя рядом на кроватях в заполненной тюремной камере, обсуждая Бесконечность, неисповедимые пути Провидения и хрупкость человеческого разума… особенно у некоторых психиатров».

— из комментария Грейла Маркуса к книге Мишеля Мура «Несмотря на кощунство»
в диско-библиографическом указателе российского издания “Lipstick Traces” (2018)
kukish

97. Контекст

Контекст этого события, которое тогда обсуждалось в газетах по всему миру и теперь забыто, сегодня не так очевиден. В 1950 году религия вновь обрела могущество, непривычное молчание перед своим лицом. Кампания за запрет женского труда и возвращение женщин на кухню следовала за кампанией по возвращению всех в лоно церкви. Папа — Пий XII, антисемит, чьи фашистские симпатии были завуалированы лишь слегка, — превозносился далеко не только церковной прессой; исключение из правил, которого не знал Иоанн XXIII или даже Иоанн Павел II. Акция в Нотр-Даме сегодня бы воспринималась глумлением, тогда она была сродни убийству.

На следующий день New York Times посвятила четыре первые страницы — четыре полные страницы — Пасхе-по-всему-миру. Главной темой выпуска стало шествие на Пятой Авеню и наставления Папы в его публичной проповеди; «непристойный» инцидент в Нотр-Даме заслужил столько же строчек, что и заметка из дождливого Лондона:

Поздним утром прошло «Пасхальное шествие», организованное одной лондонской популярной газетой, посулившей 50 фунтов для женщин за самый яркий наряд в центральном Лондоне. Знаменитости радио, кино и театра не испугались плохой погоды, одевшись в свои лучшие платья.

В Париже выходка попала на первые полосы газет. Орган Коммунистической партии, ежедневная L’Humanité, осудила произошедшее. Независимая Combat сделала то же, но в более мягких выражениях: «Можно признать право человека верить или не верить в Бога. Можно признать, что фарс необходим и что, в некоторых случаях, даже насмешка действием оправданна. Но…» Поддерживая имидж популярного форума для авангарда, газета предоставила свои страницы для споров по этому вопросу: возглавляемые Андре Бретоном, большинство сюрреалистов сплотились в защиту в своих письмах, что длилось несколько дней.

Основным тоном этих писем являлась странная ностальгия. Странным в ней было то, что это ностальгия по тому, чего никогда не было, по славным денькам, которые не были прожиты, по взрыву, который не произошёл. Сюрреалисты ревниво приветствовали произведённый скандальный эффект, но в истоке их радости находился вакуум стыда за двадцатилетнее ожидание в кафе и галереях своих незаконнорожденных детей для передачи им своего наследства. «Совершенно верно, что удар должен был быть нанесён сюда, в самое сердце спрута, до сих пор душащего вселенную», писал Бретон о Нотр-Даме. «Это случилось в том самом месте, где в нашей молодости я и несколько человек, кто были и остаются моими товарищами — Арто, Кревель, Элюар, Пере, Превер, Шар и многие другие, — порой мечтали нанести свой удар».* Приходилось ли ранее Бретону, будучи столько лет трибуном протеста, уступать такую большую часть сюрреалистской территории, даже признавая, что против события, даже дурацкого, мечта останется мечтой? Мур «принял меры», писал Шар, словно кристаллизация Муром сюрреалистского духа — если так оказалось на самом деле, — вдруг выявила, что годы сражения Шара в рядах Сопротивления были не более, чем умозрительной подменой борьбы с настоящей жизнью. Принося извинения, плохие отцы приветствовали своих сынов, но сыновья отцов не приветствовали.

* “Lettre de André Breton” // Combat (12 April 1950), p. 2; trans, in “The Notre-Dame Scandal,” Transition no. 6 (Paris, 1950), p. 135.


Postmoderns Post Cards

Из четырёх «иллюминати»* (Combat) был задержан только Мур: архиепископ обвинил его в самозванном монашестве. Направленный на психиатрическое обследование, Мур снискал перемену точки зрения редакции Combat на инцидент, после того как назначенный судом психиатр, некий доктор Робер Мико резюмировал, что у Мура «бешеный идеализм», «презрение к внешнему восприятию», «предрефлексивное cogito»,** «незначительные окулярно-сердечные рефлексы», «правильная сексуальность (стыдливо признанная)», «способность пойти до самой сути веры» и «мгновенно переноситься в другие эпохи», «раздражение от внушения, что Бытие может предшествовать Существованию», «воображаемая мимолётность», «удивительные приступы высокопарных, выбрасываемых как парашюты и пикирующих неологизмов», а также «преувеличенная чопорная параноидная логика, в которой больше точной ограниченности, чем ограниченной точности».***

* «Просвещённый» (лат. illuminatti) — в разное время название различных объединений (орденов, братств, сект, обществ) оккультно-философского толка и мистического характера, в разной степени дозволенных или секретных, зачастую бывших в оппозиции политическим и религиозным (клерикальным) властям. Также, данный термин используется в конспирологических теориях, предполагающих существование некой тайной организации, негласно управляющей историческим процессом.
** Cogito (лат. «мыслю», «думаю»).
*** “Quand la Justice est en folie” // Combat (19 April 1950), p. 1.

Ср. также:
В отношении Надежды Толоконниковой судмедэксперты указали, что у неё «есть смешанное расстройство личности в виде активной жизненной позиции, стремления к самореализации». По их данным, Толоконникова уверена в себе и имеет склонность категорично выражать своё мнение.
У Екатерины Самуцевич медики также диагностировали «смешанное расстройство личности», которое выражается в упорстве и категоричном отстаивании своего мнения. Врачи указали, что у подсудимой «невысокая эмоциональная чувствительность», а также «склонность к оппозиционным формам поведения».
Медики дали характеристику Марии Алёхиной как «импульсивному типу, с завышенным уровнем самооценки, подверженную протестным реакциям и суицидальному шантажу».
Газета.ру


Это был шедевр французской литературной критики. Клинически это было также верно — но, смешав политику со своими рецептами, доктор Мико заплутал в трёх соснах. Мур, вероятно, больше не станет хулиганить в соборах, сообщал психиатр, но за пределами лечебницы он являет очевидную опасность для «общественного порядка в зажиточных районах».*

* Письменный ответ Мишеля Мура доктору Мико (фр., англ.)

Доктор Мико зашёл не в ту степь, следующий скандал превзошёл первый и, после одиннадцати дней содержания под стражей, Мура освободили. Спустя три месяца он написал Malgré le blasphéme («Несмотря на кощунство»), книгу, настолько процерковную, что тот самый архиепископ, мессу которого прервал Мур, рекомендовал всем церковным библиотекам запастись ею. Повторяя судьбу Шарля Морраса (1868—1952), харизматического лидера монархистской профашистской фракции Action française и Фелисите Ламеннэ, крестоносца религиозной свободы из XIX века, Мишель Мур превратился в банального церковного энциклопедиста; он умер, респектабельный и устаревший, в 1977 году. Инцидент в Нотр-Даме, как заметил корреспондент Combat, был ничем иным как «хорошим началом литературной карьеры».