Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

kukish

Основное

Этот журнал называется гилеец, потому что я имею некоторое отношение к книгоиздательству «Гилея», в котором вышли три книги в моём переводе.

Самое важное и интересное в этом журнале: Collapse )
hugo

Безостановочный аттракцион


Журнал «полтора дезертира» выпустил pdf-версию ещё одного моего давнего перевода: о группе The Doors и эпохе Шестидесятых в Америке. Это глава из книги известного рок-критика Грейла Маркуса (2011). В тексте много точных наблюдений не столько о событиях полувековой давности, сколько о нашем сегодняшнем (не только американском, но и российском) восприятии той эпохи. Если попробовать охарактеризовать это восприятие одним словом, то на ум приходит: «аттракцион». В Америке тоже есть свой «Цой жив» — Джим Моррисон, который никак не может сгинуть с радиоволн. В Америке тоже бредят «Оттепелью» («Летом любви»), там тоже есть свои шестидесятники, которые никак не могут освободить место «публичных интеллектуалов». Уже в середине 1970-х молодые люди жалели, что опоздали увидеть Роллинг Стоунз в «пору их расцвета», но см. новый альбом этой группы, вышедший на прошлой неделе. Маркус анализирует фильмы начала 1990-х, в которых ставился вопрос: «У вас было когда-нибудь чувство, что Америка катится в тартарары? Такое чувство, будто вся страна хочет крикнуть: пропади всё пропадом!?» — но см. сегодняшнюю ленту американского и российского фейсбука. Маркус также рассказывает как в 1960-е люди выходили делать революцию днём, а вечером спешили к телевизору смотреть себя в новостях — сегодня люди стали аудиторией собственных поступков в прямом эфире, через инстаграм и твиттер. Джим Моррисон и Виктор Цой — великие поэты, принесшие скрижали Откровения, но из них сотворили рок-идолов-кумиров и принесли в жертву безостановочному аттракциону.

PDF

читать VK

читать FB

kukish

Про то как Свидригайлов собирался в Америку

Головою в песок не уйду нипочём,
Ведь кто-то сказал, что смерть за плечом.
Меня не пугает судьба умереть,
В могилу пойду — буду прямо смотреть.
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

Ходят слухи о войнах, что были и есть,
Смысл жизни развеян по ветру весь.
И люди готовы руки сложить,
Учатся смерти, не зная, как жить.
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

Я, может быть, глуп, но сумею понять,
Когда против шерсти гладят меня.
И война вновь придёт, и смерть по пятам.
Ты позволь умереть мне здесь, а не там.
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

И всегда были люди, что боялись всего,
Пугали войною всё время своё.
Я прочёл их заветы, остался молчать,
Но, сейчас, мой Господь, я готов закричать:
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

Будь моими богатства мира сего,
Я бы всё изменил: я купил бы его.
Бросил в море оружие — всё, что бы смог,
Ведь оно лишь ошибка прошлых эпох.
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

Дай мне выпить воды, ей бурею стать,
Дай понюхать цветы — их кровь будет питать,
Дай мне на зелёных лугах отдыхать,
Дай пройтись по пути с тем, кто будет мне брат.
Ты позволь умереть мне
Так, как я сам умереть захочу.

Выходи за порог там, где солнце встаёт,
Водопады, ущелья, там птица поёт.
Аризона, Айдахо, Кливленд и Орегон —
Место каждому штату в сердце твоем.
Ты умрёшь, как захочешь,
Как умереть захочешь ты сам.

Боб Дилан. Let Me Die In My Footsteps

Я где-то прочитал, что в конце каждой песни Боба Дилана стоит некий message: "Удачи".

Удачи.
kukish

В долгом ящике

Через два дня Александр вспомнил, зачем он живет и куда послан. Но в человеке еще живет маленький зритель — он не участвует ни в поступках, ни в страдании — он всегда хладнокровен и одинаков. Его служба — это видеть и быть свидетелем, но он без права голоса в жизни человека и неизвестно, зачем он одиноко существует. Этот угол сознания человека день и ночь освещен, как комната швейцара в большом доме. Круглые сутки сидит этот бодрствующий швейцар в подъезде человека, знает всех жителей своего дома, но ни один житель не советуется со швейцаром о своих делах. Жители входят и выходят, а зритель-швейцар провожает их глазами. От своей бессильной осведомленности он кажется иногда печальным, но всегда вежлив, уединен и имеет квартиру в другом доме. В случае пожара швейцар звонит пожарным и наблюдает снаружи дальнейшие события.
Пока Дванов в беспамятстве ехал и шел, этот зритель в нем все видел, хотя ни разу не предупредил и не помог. Он жил параллельно Дванову, но Двановым не был.
Он существовал как бы мертвым братом человека: в нем все человеческое имелось налицо, но чего-то малого и главного недоставало. Человек никогда не помнит его, но всегда ему доверяется — так житель, уходя из дома и оставляя жену, никогда не ревнует к ней швейцара.
Это евнух души человека. Вот чему он был свидетелем.

* * *
Под покровом снегов
Пятидесяти семи зим
Сделавших свое дело —
Куда ушла ты?
И я верила в тебя
Я верила в тебя
Как в Элвиса Пресли, поющего псалмы по воскресеньям —
Куда ушла ты? —

Она ушла на встречу со своим создателем
Вернулась туда, откуда пришла
Чтобы спасти свою душу
Вернуть ее домой
Потому что поздно и пора спать
Давно пора спать

Ангел мой, ангел!
Пролети надо мной, ангел мой!

Она взяла жизнь в свои руки
Взяла жизнь в обе руки
И никто больше не скажет ей
Что надо делать
И я верила в тебя
Я верила в тебя
Как в Элвиса Пресли, поющего на сцене Лас-Вегаса —
Куда же ты ушла? —

Она ушла на встречу со своим создателем
Вернулась туда, откуда пришла
Чтобы уберечь свою душу
Вернуть ее домой
Потому что поздно и пора спать
Давно пора спать

Ангел мой, ангел!
Пролети надо мной, ангел мой!



Но вот сердце сдало, замедлилось, хлопнуло и закрылось, но — уже пустое. Оно слишком широко открывалось и нечаянно выпустило свою единственную птицу. Сторож-наблюдатель посмотрел вслед улетающей птице, уносящей свое до неясности легкое тело на раскинутых опечаленных крыльях. И сторож заплакал — он плачет один раз в жизни человека, один раз он теряет свое спокойствие для сожаления.
— Андрей Платонов. Чевенгур
kukish

91. Как правило

Как правило, 25-летний Изу проговаривал свои идеи с бесподобной напористостью, используя высокопарную софистику:

Каждый политик защищает интересы того или иного конкретно определённого «большинства», подчиняя этим интересам возрастающую силу, т.е. нашу молодёжь — и те, кто манипулируют массами, отказываются обращать внимание на страдания молодёжи. Их аргумент таков: «в то время как пролетарий или буржуа» — экономический компонент — «однозначно пребывает в своём общественном положении и вынужден охранять свои интересы, молодёжь остаётся пассивной неустойчивой структурой. Индивид молод на x количество лет».
Такое суждение лживо. Ни пролетарий, ни буржуа не пребывают в своём общественном положении. Они мертвы. Их место заняла смерть.
«Пролетарию» и «буржуа» осталось существовать x количество лет.


Молодые люди, говорил Изу, являлись «рабами, средствами… чужой собственностью, не принимаемым во внимание классом, потому что они не имеют свободы выбора… чтобы обрести настоящую независимость, они должны восстать против своего небытия». И такой протест будет возможен для всех:

Мы назовём молодым любого человека, не важно, сколько ему лет, который пока не обрёл свою цель, кто работает и старается закрепиться в той сфере деятельности, в которой он действительно хочет, кто борется за получение профессии, которая бы не определялась спускаемыми сверху заданиями… Каждая реформа должна начинаться с миллионов «до-симптомов», которые совместно выражают собой «болезнь общества». До тех пор, пока молодёжь страдает в порабощении или эксплуатируется системой взрослых, она будет обращаться в военное безумие или в те пошлости, что разрешены в качестве компенсации за небытие. Те, кто занимают своё место и дорожат им, пролетарии или буржуа, они пассивны и не желают подвергать себя опасности на улицах. У них есть блага и дети, которых надо оберегать! Молодёжь, которой нечего терять, является приступом — воистину, они являют собой дерзновение. Так пусть молодёжь перестанет быть предметом потребления и станет потреблять свой собственный наступательный порыв.*

* “Notre Programme” // Front de la jeunesse no.1 (1950). Перепечатано в: Brau, Jean-Louis. Cours, camarade, le vieux monde est derriẻre toil. Histoire du mouvement révolutionnaire étudiant en Europe. — Paris: Albin Michel, 1968, p. 288—290.

Не потребляй свой собственный порыв — немного другими словами («НЕ ПОЗВОЛЯЙ КАПИТАЛИСТАМ РАЗГРАБЛЯТЬ ТВОЮ КУЛЬТУРУ И ПЕРЕПРОДАВАТЬ ТЕБЕ ЖЕ!»), об этом же писала каждая подпольная газета конца 1960-х. Для всякого, заставшего то время, читать сегодня манифесты Изу значит переживать сдвиг нервной породы: из-за того, что в 1950-е идеи Изу абсолютным образом расходились с любой социологической формулировкой, из-за того, что время настолько очевидно пробуравило скважину в его идеях, из-за того, что сдвиг этот ощутимо и неизбежно сопровождает столкновение с устоявшимися и устаревшими прописными истинами.
kukish

79. Дада было

Дада было не более чем теорией и практикой нужного места в удачное время. Новым являлось то, что и первое, и второе можно создать: такова легенда о свободе. Старым было смутное предчувствие, что творение может превзойти своих творцов навеки. Эта интонация есть в каждых дадаистских воспоминаниях, ощущение, что те, кто были там, не замечали призрака, возвышающегося над всем происходящим — и это, доказательство, что в ХХ веке случилось нечто, что невозможно понять или контролировать, был гностический миф.

Неоспоримое обоснование социального контроля в современном мире утвердилось в древности: люди греховны, и поэтому на Земле существуют зло и страдание. Люди были греховны из-за того, что первородный грех отлучил их от Бога и в этом отлучении содержались вездесущность и постоянство греха, его основа в качестве первопричины человеческой жизни. Это был источник всех других отлучений: патриархата, власти, иерархии, разделения человечества на управляющих и управляемых, на собственников и рабочих, отлучения одного человека от другого, отлучения человека от самого себя. Но гностицизм, в своих бесчисленных формах, на протяжении тысячелетий, отвергал, что это было так. Нет никакой необходимости в отлучении человека от Бога, говорили гностики, потому что даже если Бог сотворил людей, то люди также сотворили Бога, и всякий, постигший это знание, становился «не христианином, но Христом». Корень зла и страдания лежал в незнании первопричины человеческой жизни — и это незнание являлось единственным грехом. Большинство погрязнет в нём навеки, потому что это не то знание, которому можно научиться, а то, которое следует пережить; оно может быть открыто, но не может быть исчерпано. Это был тот миф, который осуществило дада, неопровержимый афоризм: его можно понять, но объяснить — никогда.

Приложение.
Нет и не может быть такого источника, в котором были бы сформулированы основные позиции этого учения. Его не может быть, потому что мысль анархиста должна оставаться свободной, не связанной какой-либо безусловной догмой.
И всё же основополагающий материал существовал — но он был дан в виде устно передаваемых древних легенд. <...>

Подчеркивалось, и это действительно очень важно, что легенды каждый может понимать по-своему — как миф, как сказку или как иносказательный текст, излагающий элементы нового мировоззрения. Творческая задача заключалась в том, чтобы, проникнувшись ими, суметь создать свой текст, отвечающий смыслам и требованиям сегодняшнего дня. Это был древний гностический смысл.

То обстоятельство, что легенды передавались устно, придавало учению некий динамизм. Рассказчик мог тексты изменять в соответствии с изменением культуры. Это не значит, что изменялся дух учения — изменялось его звучание. Существенно это было и потому, что при изложении легенд большое внимание уделялось обсуждению вопросов, задаваемых слушателями. Такие беседы возможны только на языке современности. <...>

На современном языке мы бы сказали так: мировоззрение гностицизма — это явление многомерное: отдельные его вероятностно взвешенные составляющие корреляционно связаны. Связь эта не является устойчивой, она определяется активным наблюдателем, изменяющим при восприятии весовую структуру отдельных составляющих.

Именно эта гибкость дает учёным возможность находить параллели современной мысли с гностиками далёкого прошлого. Существенно, конечно, и то, что в обоих случаях — настоящем и прошлом — мыслители на глубинном уровне своего сознания опираются на одни и те же архетипы. Одна из привлекательных особенностей гностицизма именно в том и состоит, что в нём нашло свое наиболее полное воплощение архитипическое наследство, без каких-либо догматических ограничений. Гностицизм в многообразии своего видения мира, по-видимому, является наиболее свободной мировоззренческой системой.

— Василий Налимов. «Канатоходец».