Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

kukish

Основное

Этот журнал называется гилеец, потому что я имею некоторое отношение к книгоиздательству «Гилея», в котором вышли три книги в моём переводе.

Самое важное и интересное в этом журнале: Collapse )
László Moholy-Nagy

Ласло Мохой-Надь. Видение в движении. Часть 1



Первая часть на русском языке

pdf оригинальной книги

Об этой книге мне рассказывать одновременно и легко, и трудно. Легко — и поэтому я написал предисловие «от переводчика» к моей новой публикации, которое доступно по ссылке. И в то же время трудно — потому что уже слишком много говорил и показывал раньше, и сказать сейчас нечто новое затруднительно. Но среди вас есть те, кто совсем ничего не слышал про этого художника, а его творчество и наследие заслуживает всяческого внимания и изучения.

Поэтому я попробую зайти с другого угла — с угла современного. Среди вас наверняка много тех, кто пользуется устройствами фирмы Apple. В 2005 году Стив Джобс прочитал свою знаменитую речь перед выпускниками Стэнфорда, в которой упомянул некую книгу, «Каталог всей Земли». Вот цитата:

«Когда я был молод, я прочитал удивительную публикацию The Whole Earth Catalog («Каталог всей Земли»), которая была одной из библий моего поколения. Это было в конце шестидесятых, до персональных компьютеров и настольных издательств, поэтому она была сделана с помощью пишущих машинок, ножниц и полароидов. Что-то вроде Google в бумажной форме, 35 лет до Google. Публикация была идеалистической и переполненной большими идеями».

Я, вероятно, узнал о существовании Стива Джобса, прочитав эту речь в 2006 году — я искал в Рунете упоминание «Каталога», который упоминался в книге, которую я тогда переводил — «Motherfuckers: Уличная банда с анализом». Каталог был культовым путеводителем по обустройству быта в хиппи-коммунах и эко-поселениях Америки 1960-х.

Я также узнал о существовании Ласло Мохой-Надя, переводя книгу про Motherfuckers — их прямые предшественники Black Mask выпускали в Нью-Йорке середины 1960-х свою уличную газету, в которой напечатали фрагмент «Видения в движения».

Motherfuckers, разумеется, как яркие выразители и представители своих времени и места, очень хорошо знали, что такое «Каталог всей Земли».

Так какая же связь в этой цепочке: устройства фирмы Apple — Стив Джобс — Каталог всей Земли — Motherfuckers/Black Mask — Ласло Мохой-Надь со своей идеалистической и переполненной большими идеями книжкой из 1947 года? — Я всецело уверен, что без «Видения в движении» не было бы «Каталога всей Земли» и всего того, что его окружало и что последовало за ним.

Мохой-Надь был преподавателем в художественной школе Баухауз, 100-летие которой отмечается в этом году. Баухауз — это колыбель современного дизайна, источник, из которого и сегодня черпают вдохновение художники. Знаменитый принцип «Дизайн — это не профессия, а точка зрения» актуален вот уже целый век и царству его не будет конца.

László Moholy-Nagy

Интервью о группе Небослов

László Moholy-Nagy

Никто лучше нас

34-й день рождения встречаю в ощущении некоторого эскапизма. Это не очень легко пояснить, ведь мои социальные связи никак не нарушены. Это скорее можно назвать некоей сосредоточенностью на одной теме, хотя я по-прежнему вовлечён в разные занятия. По большей части «эскапизм» выражается в моей тенденции не обсуждать онлайн и оффлайн политические новости — не то, что они меня не касаются и не волнуют, но в сегодняшней ситуации трудно избежать того, чтобы беседы на злобу дня не превращались в брехню. В этом участвовать не хочется, потому что брехня не способствует сосредоточенности.

Сегодня по большей части, "внутренне", помыслами и действиями, я сосредоточен на переводе книги Ласло Мохой-Надя «Видение в движении» (1947). Я уже анонсировал ранее этот проект, но не очень широко, поэтому — раз уж сегодня день рождения — повторюсь, ведь в такой момент хочется говорить и делиться важным и сокровенным. Я перевёл издательскую аннотацию к книге, которая хорошо поясняет содержание и задачи этой работы:

Из всех современных художников, получивших всемирное признание, Ласло Мохой-Надь наиболее универсален. Герберт Рид, известный лондонский художественный критик говорит: “Как художник, типограф, фотограф, сценограф и архитектор он обладает одним из самых ярких творческих интеллектов нашего времени”. И, естественно, не найти лучшего автора для написания этой великой книги нашего времени, которая вполне может стать основой для образования посредством искусства. Основоположник и участник современных художественных и интеллектуальных течений в Европе, Мохой представляет в своей новой книге сущность и итог его философии, на которой основана образовательная программа Института Дизайна в Чикаго.

Ясным и доступным языком, лишённым непонятных выражений, Мохой разъясняет взаимосвязь современного дизайна, живописи, литературы, архитектуры, кино, науки и промышленности. Он предпринимает самое тщательное на сегодняшний день расследование, проникая в пространственно-временную реальность современного человека и его эмоциональное существование. Активный сторонник взаимосвязанности всех сфер человеческой деятельности, Мохой делает страстный призыв к интеграции современного искусства, технологии, науки и социального планирования с жизнью.

Будучи уверенным, что для большего воздействия высказыванию требуются иллюстрации, автор обильно дополняет свой текст наглядными материалами, и среди них есть большой выбор объектов промышленного дизайна и рекламного искусства; современная живопись, в том числе кубизм и абстрактное искусство; фотография, фотограммы, фотомонтажи, коллажи и кадры из кинофильмов; скульптура, архитектура и т.д. — всё это примеры лучших образцов в различных областях.

Книга познакомит многих читателей с современным разумным отношением к искусству и жизни, и с новым пониманием рационального восприятия современного искусства. Книга рассчитана на широкий читательский круг, без ограничений.


«Видение в движение» вышла в 1947 году, а работа над ней проходила в 1943–46 гг. Всё больше погружаясь в книгу, я задумался о том, что автора, при определённом взгляде, можно обвинить в эскапизме — культурном и политическом, — ведь занятие такими вроде бы «отвлечёнными» темами в то время, когда мир оказался в большой беде, подразумевает нахождение в башне из слоновой кости. Но если немного сместить точку зрения (придать своему видению толику движения), можно понять: это высказывание художника есть мощный и ясный ответ существующей вокруг энтропии (неупорядоченности, хаосу, рассредоточенности, брехне) — информационной, культурной и общественно-политической.

Эта книга отнюдь не островок благодатного умиротворения, «отдыха» или эстетического наслаждения. Но она может заинтересовать человека, который ищет познавательного, увлекательного сосредоточения. Перейти к «Содержанию».

Я также продолжаю заниматься музыкой с замечательными творческими людьми. Откройте для себя новых талантливых артистов, если ещё не. Приятного прослушивания!


группа «Небослов»


группа «Аэроглиф»


группа «Ленина Пакет»
László Moholy-Nagy

36. Роль интуиции

Возможно, что существует рецепт прогноза для новых тенденций в дизайне. Дополненное информацией о научных открытиях, в том числе психологических и социологических, доскональное знание технических средств может быть применено к реализации каждого проекта. Это, казалось бы, подразумевает, что изделия, произведенные в таких условиях, не могут не приблизиться к совершенству. Но правда такова, что, несмотря на лучшее применение этих элементов, остаются проблемы — непредсказуемые и с трудом определяемые.

После применения дизайна мы можем обосновать многие из тех непредсказуемых факторов, так как некоторые из них могут быть прослежены до самых сущностей, являющихся предметом сознательного доказательства. Настоящая трудность возникает перед выполнением дизайна, до его применения. Практика показывает, что всегда существует возможность альтернативных дизайнерских решений с более или менее "объективным" качеством. Некоторые конструкционные задачи могут быть решены в одном или в другом материале, или несколькими способами в одном материале. Если удовлетворительный вариант железобетонной колонны для здания может быть круглый, шестиугольный, пятиугольный или квадратный, какой следует выбрать? Какое должно быть освещение — неоновое или ламп накаливания? фарфоровые изделия или стеклянная посуда? горизонтальное или вертикальное остекление? спиральные или прямые лестницы? две или четыре ножки у стульев из трубчатой стали? низко или высоко расположенное крыло у самолетов? Collapse )
László Moholy-Nagy

23. Искусство и наука

«Сегодня мы должны пустить науку в те места, где раньше нас направляла интуиция». (Фрэнк Ллойд Райт)

Задача профессионального художника не только вдохновлять людей на новую жизнь, но также сохранять и синтезировать духовные свойства. Для этого, помимо бессознательных элементов, он должен иметь сознательный исходный материал, обоснованное научное мировоззрение, пусть даже не обязательно метод. Но большинство людей, получившее образование в области гуманитарных наук, и напуганное плохо преподаваемой математикой и физикой, приходит в ужас от науки в любой из её возможных интерпретаций. Из-за этого страха они с подозрением относятся к искусству, которое использует элементы, напоминающие о геометрических формах, синтетических материалах и оптических приборах.

В популярных упрощённых теориях излагается проблема сопоставления «хаотичной природы» и «структурированного механизма», рациональной науки и мистической религии, социального планирования и частного предпринимательства. Это чрезмерное упрощение. Глаза художника одинаково хорошо фиксируют коров и генераторы тока, деревья и небоскрёбы. Всё это для него является визуальным сырьём. В этом суть дела. Действительная цель состоит в социобиологическом синтезе. Он не может быть достигнут без «лабораторных экспериментов», пусть это и есть ещё одно возражение в адрес современного искусства, часто звучащее от обывателя. Но без экспериментов не может быть никаких открытий, а без открытий нет преобразования. Хотя «исследовательская работа» художника редко бывает «систематической», как у учёного, они оба обращены к полноте жизни, в смысле взаимосвязей, а не отдельных элементов. В реальности же, художник сегодня делает это более последовательно, чем учёный, потому что в каждом своём произведении он сталкивается с проблемой взаимосвязанного целого, а среди учёных-теоретиков лишь некоторые могут позволить себе эту «роскошь» всеохватывающего видения. Основное различие между проблемами художника и учёного состоит в форме их воплощения и способности восприятия. Пластическое искусство выражается средствами, скорее приемлемыми для чувственного опыта на невербальном уровне. Даже если, как на старых полотнах, творческий импульс демонстрируется логическим представлением описываемой темы, не пейзаж или натюрморт находят своё выражение в искусстве, но творческий акт, посредством которого изображаемое воплощается в визуальной форме. С другой стороны, научный дискурс выражается в рационалистических интеллектуальных понятиях, даже если импульс к нему происходит из подсознательных областей интуиции. Исходя из сентиментального воспитания, многие до сих пор считают, что эмоциональная глубина художника будет поставлена под угрозу в попытке сознательно организовать его стихию. Но художнику не следует бояться сознательных черт в его работе, ведь сознательный подход будет осуществлён им на условиях, влияющих на органы чувств. Так или иначе, сознательные задачи исследования находятся на довольно скромном уровне, затемнённые интуитивными силами и подсознательным механизмом выразительности. В каждом произведении искусства остаётся большое количество компонентов, которые не могут быть озвучены, но только восприняты интуитивно. Даже дизайн продукта, выполненный, в значительной степени, с сознательным подходом, в целом отвечает на большее количество вопросов, чем их производители изначально могли ожидать. Причина в том, что дизайн изделий пока что демонстрирует самое очевидное слияние интуиции и науки, формы и функции. Их анализ иногда может быть полезен для получения более продуктивной информации; он может стимулировать новые техники в подсознательном замещении такой информации. Анализ также может уберечь от повторения избитых схем и создать внутреннюю уверенность для новых решений.

В XIX веке Филипп Отто Рунге в Германии и Делакруа во Франции имели среди художников репутацию опытных исследователей цвета. Они применяли науку в своём искусстве. Но также есть место и обратному процессу. Сёра, например, с его пуантилистским искусством, интуитивно предвидел науку цветной фотографии.

Иногда всю цепочку последовательных воздействий можно проследить от науки — к технологии — к искусству — и обратно к науке. Примеры можно найти в выявлении фотографической светочувствительности, как у Мейбриджа и Томаса Икинса, и в исследованиях трудовых движений Тейлора и Гилбрета, которые были преобразованы в искусство футуристами около 1912 г. Это в свою очередь повлияло на научные исследования, в результате которых появились стробоскопические фотографии Гарольда Эджертона (Массачусетский технологический институт).

Скульптор Роден проявлял живой интерес к проблемам света в период исследования Гельмгольцем оптики. В результате Роден изобрёл новый способ долбления долотом для достижения прозрачной тени, в отличие от глубокой тени скульптур Ренессанса.

В настоящее время было бы большим подспорьем для живописца узнать больше о научной оптике, ведь тогда он мог бы создавать светорегулируемые картины без использования пигмента, а только с ориентированными акцентами материала; или посредством решёток (почти невидимых линий, выгравированных на прозрачной поверхности), освещённых сзади, так что призматические световые эффекты могли бы создаваться по усмотрению для светлоокрашенных композиций.

Новый художник, работающий с пластикой, обязательно должен осваивать научные исследования, либо ждать десятилетия, пока знания о пластике не станут обычным явлением.
László Moholy-Nagy

22. «Профессиональный» художник

Лучшие представители искусства, будь то в музыке, поэзии, скульптуре или живописи, даже в своих отдельных работах всегда выражают духовное состояние эпохи. Сегодня картина или соната это плотнотканная материя, в которой историческая основа часто может затеряться под объёмной массой нитей утка. Тем не менее, устойчивость плетения зависит от обоих. Современный художник организует свою работу в данных исторических и культурных рамках, но он выводит предмет своего изучения от присущих ему социальных и духовных интересов. В разные периоды они выражаются разными средствами, такими как натюрморт, портрет, пейзаж или абстракция, все из которых обладают смысловой направленностью, а также свободой, порядком и гармонией, что являются органическими качествами искусства. С другой стороны, интенсивность работы художника зависит от уникальности поставленной цели и дарования в передаче этой цели. Таким образом, решения профессионального художника зависят от существующей совокупности знаний в дополнение к социобиологической составляющей. Но если он хочет встряхнуть свою аудиторию и обратиться к её чувствам, ему следует создавать новые мощные формулы. Он может сделать это или дальнейшей разработкой существующей тенденции, или пойти против неё. Постепенное устранение ещё существующих феодальных пережитков, то есть устаревших экономических теорий, устаревших моделей индивидуального поведения, устаревших сексуальных и семейных отношений — всё это не произойдёт автоматически.

Невообразимо, но наряду с экономистами, философами и политиками, выдвигающими идеи социальных изменений, самые интуитивные и отзывчивые люди в обществе — художники — не имеют права голоса. Тирания и диктатура, манифесты и указы не исправят мировосприятие людей. Бессознательное, но прямое влияние искусства представляет лучшие средства убеждения для построения людьми нового общества — как проективные, так и сатирически-деструктивные.

Истинный художник это точильный камень для органов чувств; он заостряет глаза, память и чувства; он переосмысливает идеи и концепции на свой лад. Окружённый обширными социальными разногласиями, он не может избежать участия в них. Он должен встать на чью-либо сторону и провозгласить свою позицию; у художника, на самом деле, довольно чёткая идеологическая функция — в противном случае его работа может быть только упражнением в искусстве композиции. Гитлер знал об этом. Он пропагандировал всякую дрянь, пытался уничтожить современное искусство, науку и философию, представлявших собой мощные источники оппозиции его мерзкой системе угнетения. Из музеев и галерей он изгонял современное, по его выражению — «дегенеративное», искусство, сжигал книги, запрещал изучать теории Эйнштейна.

Он понимал, что суть искусства не во много отличается от содержания других наших высказываний. Разница лишь та, что искусство скорее движимо подсознательной расстановкой знаков, подразумеваемых культурной и социальной установкой на данный момент. Безусловно, всегда есть много возможностей для выразительности и поиска в разных областях, но только малая часть из найденного попадёт в русло динамичного движения эпохи. Интуитивно выбирая точные эстетические или технические задачи, самый внимательный и передовой художник становится средством отображения содержания своего времени. То есть, форма и содержание указывают определённые духовные направления. Работа художника соответствует творческим задачам в других областях, дополняя структуру цивилизации в тот исторический период.

Искусство может влиять на социобиологическое решение проблем так же мощно, как социальные революционеры действуют посредством политического воздействия. Так называемая «аполитичная» сущность искусства — это заблуждение. Политика, свободная от взяток, партийных привязанностей или ещё более сиюминутных маневров — это человеческий метод воплощения в жизнь идей о благополучии общества. Такое «weltanschauung»* преобразовано искусством в эмоциональную форму и приносит плоды в сфере сознательного существования. Это наводит на мысль, что не только сознательное, но и бессознательное впитывает социальные идеи, которые затем переносятся специфичными выразительными средствами в искусство.** По-другому же любая задача может быть успешно решена только путём интеллектуального или устного диалога. Но трудность заключается в участии масс. Массы движимы буржуазной идеологией, идеал мужественного супермена навязывается прессой и радио, книги и фильмы — неформальное образование, которому люди с удовольствием предаются, несмотря на лицемерную поддержку случайных революционных идей. Погубив свою восприимчивость, они уже не смогут осознать послания искусства, не важно, современное оно или старое.

* Мировоззрение (нем.)
** Альфред Коржибский, основатель общей семантики, утверждает, что если «перенос сделан на язык низших центров, а именно — “интуиции”, “чувства”, “визуализации” — высшие абстракции приобретают характер опыта. Ретранслируя язык наших высших центров — упорядоченные и согласованные речевые абстракции — в упрощённые, но непосредственные выражения, которые могут быть визуально представлены и даны в ощущениях, современное искусство немедленно посылает представление о базовой структуре прямо на подкорку» (цитируется Оливером Бладштейном в «Geneal Semantics and Modern Art», в «etc.», кн. 1, 1943).
Это свидетельствует о переплетённом характере человеческого опыта и его выражения. Я подвергаю сомнению лишь биологическое обоснование различия между «высшими» и «низшими» центрами опыта. С точки зрения биологии очевидно, что это вещи одного порядка и без их уравновешенной, взаимопроникающей деятельности не может быть благополучной жизни. (прим. авт.)


Теория успеха в экономике наживы платит большую премию антихудожнику. Художников считают неженками, не выносящими участия в конкуренции. Это не только неверно, как и большинство клише, но и трагично, ведь сейчас искусство, возможно, единственное пространство, где правила ещё не полностью вытеснили дух и где всемогущество мысли и независимость эмоции сохранены в относительной целостности. Следование за прутом* интуиции и выразительной потребности может сохранить психологическое здоровье в порядке, особенно в периоды скрытого и открытого давления на независимость мысли. Слова о том, что «художник представляет сознание и память своего времени» являются хорошей характеристикой его функции. Никакое общество не может существовать без выражения своих идей, никакая культура и никакая этика не выживет без участия неподкупного художника.

* Имеется в виду лозоходство. (прим пер.)

Искусство представляет неподцензурное заявление своего автора; это одно из самых его замечательных свойств. Только живописец, писатель, композитор — и никто, кроме них — единственный хозяин своего исполнения. Чем проще его средство и чем меньше вложено сил, тем легче этому произведению избежать возможной цензуры и миновать пути неподдельной свободной выразительности.

С помощью своей восприимчивости художник становится сейсмографом событий и движений, что будут иметь последствия в будущем. Он интерпретирует ещё туманную тропинку грядущих изменений, улавливая динамичность настоящего и освобождая себя от преходящих желаний и сиюминутных влияний, но не без оценки того, куда они могут привести. Он заинтересован лишь в фиксации и передаче своего видения. Вот, что материализуется в его искусстве. И он не может злоупотреблять такой возможностью. Бытие такого работника «полного дня», «профессионала», включает в себя и моральную ответственность. Вот почему сохранность существования бескомпромиссного и неподкупного художника так важна для общества. Если у него нет подходящих средств и материала, он не сможет выполнить задачу. Результаты его деятельности не могут быть ликвидными и точными, если он полностью не посвящает жизнь своему ремеслу, если ему приходиться бороться за прожиточный минимум.

Глупый миф о том, что гений должен «страдать» — лукавая отговорка общества, которого не волнуют произведения его членов, если их работа не обещает немедленного технологического или экономического применения с просчитанной прибылью.
László Moholy-Nagy

20. Дилетант | 21. Функция искусства

Дилетант

Хорошо верить, что однажды механизм искусства будет объяснён в научных терминах с большей ясностью. Тогда будет возможно больше понять о его общественной функции, как и о его жизненно важном значении для человека. Психоанализ уже через механизм сновидений демонстрирует роль подсознательного существования. Это оправдывает надежду, что источник и механизм творчества в один прекрасный день также будет открыт. Тогда мы будем иметь возможность включить искусство не только в образование, но и в повседневную жизнь каждого человека.

В этом смысле искусство является сферой эмоционального общения, вдохновлённого как подсознательным, так и сознательным существованием. Его образность присуща и связана с чувственным опытом, который выражает идею поверх интеллектуального восприятия, часто неуловимыми соотношениями человека как биологического и социального существа. Этому языку искусства следует учиться постоянным погружением в него. Но даже если психологические исследования должны будут в один прекрасный день раскрыть творческий механизм и мощную движущую силу искусства, целью не станет то, что каждый может или должен стать «художником». Нельзя научиться искусству — только способам выражения идеи. Это может привести к «искусству», то есть к формированию основ выразительности, направленных на взаимодействие и общественную сплочённость.

Раньше, в академической художественной школе, анализа и имитации произведений искусства прошлого было достаточно, чтобы упрочить искусство в качестве профессии. Предполагалось, что выучив правила и повторяя рецепты, можно стать художником. Но есть совет получше: «Будь самим собой! Будь чутким, честным и человечным!»

Неподдельная выразительность дилетанта любыми средствами может стать началом для «искусства». Вот почему дилетант является одним из обнадёживающих обещаний будущего общества. Это подлинное свидетельство многообразия возможностей человека действовать и целенаправленно реагировать, если есть к тому эмоциональный стимул.* «Искусство» может быть результатом внутреннего побуждения, облегчающим катарсисом, изгнанием комплексов и противоречий. Оно может быть также выходом эмоционального переизбытка. Так бытийствует народное «искусство»; искусство как часть нормальной жизни, как дыхание. В таких случаях выразительность может иметь различные уровни качества; «хорошо», «лучше», «лучшее», как товар в каталоге для почтового заказа. Но лишь тот, кто может подняться выше частных ощущений и перевести своё интуитивное понимание подлинных проблем его времени в последовательный образный ряд; то есть, в визуальные, звуковые или тактильные формы, — тот может быть «лучшим». Такой вершины — высокой эмоционально, технически и духовно — обычно достигает лишь работник «на полную ставку», на широкой основе непрестанного эксперимента, насыщенного знанием и духом прошлого цивилизации и её настоящего. Это не означает, что каждый, кто пытается выразить себя, обязательно должен обратиться к техническому и духовному наследию, историческому накоплению прошлого. Люди могут начать с неизменной и неоднократной психофизической реакции на окружающее, и с таких же материалов выразительности, как цвет, звук, громкость, пространство. Теоретически, каждый может обратиться хоть к первобытному человеку, потому что даже такая точка отсчёта поможет ему получить эмоциональную «грамотность», то есть способность подать материал, стимулируемый эмоциональными импульсами. Это может развлечь и доставить удовольствия посредством эстетического восприятия, порождённого опытом и остротой избирательности. Но это пока ещё редкость. В нашей культуре много неграмотных людей, не умеющих читать или писать, и других — неграмотных эмоционально, которые живут, даже не пытаясь перевести свои эмоции в осмысленное выражение. Жизнь без этой грамотности ведёт к эмоциональному истощению, так же как нехватка пищи означает голодание организма.

* Аналогия из другой области может прояснить этот момент. Не надо быть судьёй, чтобы иметь чувство справедливости, хотя существуют профессиональные судьи. Было бы плохо для нашей адаптивности, если бы только врачи имели навыки лечения. Маленькие дети, например, в случае болезни, не прикасаются к пище. Это интуитивно понятный импульс для защиты органов от дальнейшего напряжения и сам процесс исцеления в действии. «Лучшие доктора в мире это доктор Диета, доктор Покой и доктор Веселье», говорил Свифт. (прим. авт.)


Функция искусства

Искусство является самым неоднозначным, правдивым и цивилизаторским из всех человеческих действий. В нём есть биологическая потребность. Искусство мотивирует человека на лучшее, что присуще ему посредством обострения выразительности, задействуя многообразие опыта. Из этого многообразия искусство выделяет единое воплощение, подобно снам, которые состоят из самых разнообразных исходных материалов, принимающих в подсознании единую форму. Искусство пытается создать баланс социального, духовного и эмоционального существования; синтез взглядов и мнений, страхов и надежд.

Искусство имеет два лица, биологическое и социальное, одно, обращённое к личности, и другое, обращённое к группе. Выражая фундаментальные основы и общие проблемы, искусство может привносить согласие. Это является его общественной функцией, которая приводит к культурному синтезу, а также к продолжению человеческой цивилизации.*

* Понятия «культуры» и «цивилизации» используются в этой книге как синонимы, хотя в немецком языке, например, между ними есть различие: «цивилизация» является термином для технологической сферы, а «культура» — для гуманистической. (прим. авт.)

Сегодня, в отсутствие структурирования и облагораживания эмоциональных импульсов с помощью искусства, неконтролируемые, невнятные и жестокие деструктивные методы высвобождения стали обычным явлением. Застоявшиеся энергии, подсознательные разочарования ведут к психопатическим пограничным случаям невроза. Искусство как выражение личности может быть средством сублимации агрессивных импульсов. Искусство воспитывает рецептивные навыки и оживляет творческие способности. Таким образом, искусство — это реабилитационная терапия, посредством которой может быть восстановлена уверенность в своей творческой силе.
László Moholy-Nagy

19. Страх

Страх и чувство неловкости являются наиболее серьёзными психологическими препятствиями в жизни. Благоговея перед сообщениями о великих достижениях исторических личностей, большинство людей становятся перфекционистами. Они «знают» заранее, что их работа нецелесообразна, потому что они «никогда» не смогут соответствовать историческим меркам. Результатом является паралич любой творческой попытки, вызванный страхом осмеяния. К сожалению, многие педагоги поддерживают идею, что некоторые знаменитые достижения невозможно повторить. Учащиеся ходят в тени гениев, часто подавленные тем, что им никогда не достичь такого творческого величия. Тем не менее, инстинкт самосохранения у молодых людей часто будет восставать против такой порочной догмы неполноценности и освободит их для собственных индивидуальных проб.

Каждая школа должна создать элементарный учебный план с упражнениями, которые не предусматривают сравнение ученического самовыражения с работой «гения». Студент должен приобрести целый ряд навыков посредством своих экспериментов, образуя собственные суждения, развивая собственные способности, прежде чем он изучит гениев истории. Тогда студент откроет в себе нечто похожее на шестое чувство, о котором он не подозревал прежде, координирующую творческую способность не копировать, а работать самостоятельно. Независимо от того, как он использует этот потенциал в дальнейшем, станет ли он художником, дизайнером, юристом, врачом, домохозяйкой или бухгалтером, он будет испытывать чувство радостной уверенности в своём деле. Если бы мы могли детально понимать, почему в существующей системе образования подросток утрачивает непосредственность, искренность и глубину, которой он обладал в детстве, мы бы получили мощное противодействие господствующей тенденции, производящей роботов.* Если избавиться от тормозящего чувства неловкости и устаревших стандартов, каждый может сохранить правдивость наблюдательности, фантазии и творчества, которые есть первые шаги к свободе выражения, и, на самом высоком уровне — искусство. А искусство является лучшим средством объединения всех свойств личности.

* Маленький мальчик, когда его спросили, как ему удалась такая красивая картинка, сказал, что «всего лишь думал мысль и просто зарисовал её». (прим. авт.)

«...Искусство первобытной культуры представляется сейчас целостным ритуалом, символическим выражением смысла жизни, обращённым ко всем чувствам, через глаза и уши, благовониями, кинестезией коленопреклонения или стояния на коленях, или покачивания в движущейся процессии, в прохладном контакте святой воды на лбу. Чтобы Искусству стать Действительностью, всё эмоциональное существо должно включиться в переживание. Наши нынешние практики, — когда люди сидят на жёстких стульях и в сосредоточенном молчании слушают музыку, или передвигаются беспорядочными толпами в художественной галерее, разглядывая картины, развешенные в крайнем пренебрежении к какой-либо возможной связи между ними, — являют собой совершенно противоположный процесс».

«... в первобытных обществах художник не есть обособленная личность, не имеющая никакой непосредственной тесной связи с экономическими процессами и повседневной жизнью своего окружения. Концепция художника, дар которого отличает его от других, или того, кто становится художником из-за того, что жизнь поставила его особняком, практически полностью там отсутствует. Вместо этого, художник — человек, который что-то делает лучше чем другие люди, многие другие, которые делают не столь хорошо. Его произведения, будь он хореограф или танцор, флейтист или гончар, или резчик ворот храма, рассматриваются как отличающиеся по степени, но не в смысле меньшей значимости среди достижений его сограждан. Концепция художника, как Другого по сути, является фатальной для развития всякой адекватной художественной формы, которая удовлетворила бы всему спектру восприимчивости, вырабатываемому в людях, воспитанных под влиянием этих форм».

«Обе этих разницы — разница между ритуалом, включающим в себя все чувства и наши сегодняшние художественные практики, расщепляющие чувственность человека, а также разница между художником, являющимся просто лучшим из множества соучеников, и художником, совершенно отличным от людей, не являющихся художниками, — совершенно не свойственны природе цивилизованного общества, если сравнивать её с природой общества первобытного. Наши собственные Средние века, а также многие культуры прошлого привнесли полноценные, гармоничные ритуалы, в которых задействовались все типы чувственного опыта, а концепция художника и связанное с ней понятие изящных искусств являются отдельными дурными особенностями нашей собственной локальной европейской традиции».

«Сделав искусство особенной ценной частью жизни, мы оторвали его от всего жизненного процесса, рассматриваемого с одной точки зрения. От этого пострадали все — и сами “художники”, и остальные люди, не находящие своё призвание в жизни».

(Из статьи Маргарет Мид «Искусство и Действительность», в College Art Journal, май 1943 г., кн. 4)
László Moholy-Nagy

17. Задача этого поколения | 18. Способности

Задача этого поколения

Каждое поколение отличается от предыдущего определением своих задач. Задача этого поколения — найти свои корни. Оно должно попытаться понять смысл своего предназначения, так чтобы каждый мог осознать основную цель жизни — сохранение и совершенствование биологической природы каждого вкупе с гармоничным существованием в обществе. Ценность такого существования будет определяться условиями взаимодействия, пользой для общества и личным счастьем. Эта новая жизнь требует нового подхода для решения проблем, социального механизма производства и творческого образования.

Учителями человечества являются не только преподаватели в школах, колледжах и университетах. Чтобы достучаться до людей с разными темпераментами, одних только разумных устных объяснений недостаточно. Есть необходимость во многих других методах. Искусство, например, может взять человека штурмом через чувственные переживания, непосредственно через чувства, по большей части без привлечения интеллекта. Искусство может играть важную роль в перевоспитании людей.

На данный момент всё находится в состоянии потока. Лучшее, что мы можем сделать, это стать открытыми для современного искусства и его формулировок, которые своими средствами основаны главным образом на непосредственном чувственном воздействии. В результате появится понимание новой образности и её новой ритмической структуры; очищение и укрепление перцептивных и умозрительных способностей. Эта новая образность есть суть разнообразных возможностей этого всё ещё хаотичного мира, переведённая на язык непосредственности и насыщенности.

Способности

Следует снова и снова говорить, что каждый здоровый человек глубоко внутри себя имеет биологический потенциал для развития такого языка. Каждый человек имеет творческую натуру. Все люди наделены природой естественным образом воспринимать и усваивать сенсорный опыт: думать и чувствовать. Школы должны обладать техникой развития этого природного дара в самые важные годы становления молодежи.

Тот факт, что можно добиться общего стандарта самовыражения без специфических талантов, подтверждается вековыми традициями европейского образования в богатых семьях, где относительно высокий культурный уровень был достигнут системой репетиторства или домашнего обучения. Следует снова и снова говорить, что каждый человек чувствителен к звукам музыки, к цветам, к тактильным и пространственным отношениям: то есть, каждый способен обладать полнотой такого опыта и каждый может выработать невербальную выразительность любыми средствами. Всякий нормальный здоровый человек может выразить себя посредством музыки, живописи, скульптуры, так же, как он выражается языком, словесным материалом говорящего. Эта истина проявляется даже в повседневной жизни. В некоторых чрезвычайных случаях люди могут выходить за пределы условностей и запретов и выдавать «чудеса», превышающие их «нормальные» способности. Другое доказательство этого содержится в работах детей и первобытных людей; их спонтанная экспрессия, как правило, возникает из внутреннего ощущения соразмерности, ещё не зажатого сомнением перфекциониста. Дети поют, рисуют, раскрашивают, танцуют в моменты эмоционального напряжения. Эти виды выражения не всегда есть синоним «искусства» «профессионалов», но они являются примерами жизни, регулируемой внутренними потребностями. Без такой эмоциональной артикуляции и выразительности жизнь становится одним большим разочарованием.

Часто говорят, что европейское среднее образование (гимназия) имело более высокий стандарт, чем американское, потому что здесь* посредством бесплатного государственного образования любой может пойти в школу и менее талантливые ученики замедляют развитие более одарённых. Подразумевается, что в Европе только талантливые ученики попадают в «гимназию». Это не так. Европейская средняя школа (гимназия) требовала достаточно высокой платы за обучение. Она являлась учреждением классового воспитания и единственным принципом отбора по одарённости был родительский кошелёк. Высокий образовательный стандарт произошёл от учителей. Они были в состоянии подтянуть менее талантливых учеников к уровню учебной программы. Такого результата можно было бы достичь и в этой стране, если поднять уровень общеобразовательной подготовки учителей.

* В США. (прим. пер.)