Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

kukish

Основное

Этот журнал называется гилеец, потому что я имею некоторое отношение к книгоиздательству «Гилея», в котором вышли три книги в моём переводе.

Самое важное и интересное в этом журнале: Collapse )
kukish

Интервью

black mask

Грейл Маркус. Историограф: Кабаре Вольтер (1983/1993/2017)

László Moholy-Nagy

Марк Мастерс. NO WAVE



Мой давний перевод, теперь в формате pdf.
История No Wave — арт-сцены Нью-Йорка рубежа 1970–80-х гг.
Вступление и первая глава из книги историка Марка Мастерса,
повествующие о судьбоносной пластинке-компиляции No New York,
о смыслообразующей группе Suicide,
о клубах, лейблах, кинематографе и городской атмосфере.
Много прямой речи героев повествования.

PDF

Почитать онлайн
László Moholy-Nagy

Историограф: Кабаре Вольтер


Любители искусства (особенно авангардного искусства ХХ века) сегодня отмечают 100-летие со дня открытия в Цюрихе «Кабаре Вольтер» — «центра художественного развлечения», который в 1916 году учредила группа артистов, поэтов и художников, чуть позже назвавших свой творческий метод «дада», а себя дадаистами.

Я не буду останавливаться здесь на истории этого течения в искусстве, но посвящу свой сегодняшний рассказ одному малоизвестному, но любопытному аспекту историографии дада. Вероятно, многим людям, интересующимся этой темой, знакома — хотя бы названием или именем автора — книга американского писателя Грейла Маркуса «Следы помады: Тайная история ХХ века» (Lipstick Traces: A Secret History of the 20th Century), впервые вышедшая в 1989 году. В ней автор рассматривает феномен панк-рока как квинтэссенцию всего авангардного проекта в западном искусстве ХХ века: от футуризма (1910-е) к дадаизму (1910–1920-е) и далее — через сюрреализм (1920–30-е), леттризм (1940–50-е), ситуационизм (1950–60-е) — вплоть до панка в 1970-е. Автор уверен, что панк явился гораздо более радикальным проектом, достигшим более значительных целей, чем все его предыдущие источники — во многом благодаря тому, что стал более массовым явлением, стал частью поп-культуры.

История и философия дада стали одной из главных тем этой известной и популярной на Западе книги (переведённой и на русский язык). Грейл Маркус писал «Следы помады» очень долго — девять лет, все 1980-е и в 1983 году, уже собрав многочисленный и на тот момент малоизвестный и труднодоступный материал, он решил его «обработать», для себя, уложить, так сказать, в голове. Он прибегнул к методу «художественного развлечения» — написал, на основе накопленных знаний, пьесу под названием «Историограф: Кабаре Вольтер». Collapse )
László Moholy-Nagy

Дублинский дневник (1995)


На днях, разбирая в очередной раз архив, я нашёл одну из тетрадей школьных времён, куда переносил свои первые переводческие потуги — тогда это были тексты песен моих любимых иностранных рок-групп. Где-то в глубине этой тетради, пролистывая, я наткнулся на аккуратные записи на нескольких страницах. Присмотревшись, я узнал в них мой дневник, который я вёл в августе 1995 года, когда впервые оказался в заграничной поездке, в Дублине. В данной тетради находился «чистовик» — вероятно, по возвращении домой, я перенёс в неё черновики, так как обнаруженные записи слишком аккуратны для своего сумбурного содержания. Дневник небольшой, некоторые места в нём даже несколько умилительны. К этой публикации прилагаю фотографии из того путешествия. Прошу не судить строго — мне тогда было всего 14 лет. Многие подростки в этот период обычно бывают чем-то одержимы: например, большинство моих знакомых сверстников в середине 1990-х очень сильно увлекалось компьютерными играми. Моя одержимость (если это была она) выражалась в увлечении рок-музыкой и сопутствующими ей товарами. Меломанский восторг подростка из России, впервые оказавшегося среди изобилия продукции музыкального бизнеса, сегодня выглядит чудачеством. Впрочем, и других эмоций в этом дневнике тоже хватает. Collapse )
László Moholy-Nagy

Грейл Маркус. Интервью Саймону Рейнольдсу (2012)

   

Грейл Маркус | Саймон Рейнольдс

[1] Об имени, детстве и семейной истории
[2] О кинокритике_ссе Полин Кейл, начале рок-журналистики в 1960-е и работе в журнале Rolling Stone
[3] О Движении за Свободу Слова в Беркли, Калифорния, в 1964 году
[4] О рок-антологии Rock 'n' Roll Will Stand (1968) и группе The Band
[5] О книге "Таинственный поезд" (1975)
[6] О рок-антологии "На мели" (1979), где собраны тексты о единственном альбоме на необитаемом острове, а также о дружбе с группами Mekons и Gang of Four
[7] О панке и о книге "Следы помады" (1989)
[8] О панке, о понимании истории, о "Следах помады" и о Движении за Свободу Слова
[9] О том, умер ли рок-н-ролл, и о Леди Гаге
[10] О Билле Клинтоне, Рональде Рейгане, Сьюзен Сонтаг, Кристофере Хитченсе, 11 сентября, и о книге "Облик грядущего" (2006)
[11] О книгах про Ван Моррисона и "Дорз" (2011), о мистификациях критика Ника Кона и любимой литературе

Перевод Александра Умняшова

Интервью состоялось в январе 2012 года. В апреле-мае того же года опубликовано по частям в Los Angeles Review of Books: часть первая | вторая | третья | четвёртая

В приложениях к частям интервью указаны ссылки на существующие русские переводы текстов Грейла Маркуса. В 2014 году у этого писателя вышла новая книга: "История рок-н-ролла в десяти песнях". Перевод главы, посвящённой песне "Transmission" группы Joy Division здесь.
László Moholy-Nagy

[10] Грейл Маркус. Интервью Саймону Рейнольдсу (2012)

Вы чуть ранее упомянули, что каждая из ваших книг, связана с тем, кто был в то время президентом: для «Таинственного поезда» это Никсон, для «Следов помады» — Рейган. Билл Клинтон был президентом почти все 90-е, и вы действительно написали о нём книгу — «Двойная проблема: Билл Клинтон и Элвис Пресли в стране, где нет выбора», — которая вышла в 2000 году, в последний год его второго срока. А начались 90-е для вас с «Мёртвого Элвиса», с книги о сверхъестественной популярности и продолжении существования Элвиса как культурной фигуры с момента его смерти. Так что десятилетие началось и закончилось для вас этими очень американским персонажами, оба они из Глубокого Юга: Пресли и Клинтон. А в середине 90-х выходит «Невидимая Республика», о Дилане и The Band, об «Антологии американской народной музыки» Гарри Смита и о певцах вроде Дока Боггса. Так справедливо ли говорить, что, если 80-е стали периодом, когда вы отправились в культурную ссылку в Европу, результатом чего стали «Следы помады», то в 90-е вы вернулись домой в Америку?

Конечно. Я уже говорил, что «Невидимая республика» стала моей Клинтоновской книгой. При всех его недостатках, при всех его поступках на грани, при том, что он позволил своим врагам сорвать его президентство, связавшись с Моникой Левински... То, как он махнул на всё рукой, говоря: «Пропади всё пропадом — я хочу этого», — это очень человечно... При всех его ужасных компромиссах и страшных решениях, которые он принимал, мне действительно нравился Билл Клинтон. Я искренне его поддерживал, от начала до конца. И он заставил меня гордиться этой страной. Он был открытой дверью.

В издание «Двойной проблемы» в мягкой обложке я включил эссе, написанное для Guardian в 2000 году. Прямо перед выборами, в конце второго срока Клинтона, Guardian попросили меня написать текст о том, как пройдут следующие четыре года для Клинтона, если будет избран Гор, и если будет избран Буш. Так что я написал два параллельных эссе. Я просто отпустил фантазию на волю; это во многом сатирические очерки. Но в обоих из них можно заметить мою симпатию к Клинтону, моё сочувствие к нему. Моя страна была хорошим местом, когда он был президентом. Она была чем-то большим, чем о ней можно было предположить. Совершенно разные люди чувствовали, что они не являются настоящими американцами, что они не считаются, что они должны заткнуться, что им здесь места нет — этот посыл был очевиден, пусть и не провозглашён, при Рейгане и при первом Буше, но этого никогда не было сказано, показано, приведено в действие при Билле Клинтоне. Он воплотил и осуществил Америку, отличную от той, какой она была при Рейгане и первом Буше, а затем и при младшем Буше. Поэтому, несмотря ни на что, он тот, кто мне нравился. Collapse )
László Moholy-Nagy

[8] Грейл Маркус. Интервью Саймону Рейнольдсу (2012)

«Следы помады» — это вроде бы история, но весьма необычная: она какая-то воображаемая, или магическая история. Вы выстраиваете связи путём ассоциаций и перекличек, к которым более традиционный, добросовестный, зажатый историк вполне может отнестись неодобрительно. Как, например, связь между голландским еретиком Иоанном Лейденским и Джоном Лайдоном. Здесь больше воображаемой логики, чем историк мог бы принять в качестве причинно-следственной связи или даже справедливой аналогии между веками. Конечно, эти ассоциации чрезвычайно забавны для более беспечного читателя, и в них содержится для вас личностный смысл. Но вы действительно думаете, что этим транс-историческим эхом можно до чего-то докопаться?

Я не очень верю в интуитивную прозорливость, но я верю в тайную историю. Я имею в виду определенные требования, которые люди предъявляют к себе, к обществу, которые общество предъявляет к людям: о чём не всегда говорят и даже не перешёптываются, но эти вещи проявляются в шутках, проклятиях, клятвах, в перформативных жестах; передаются от одного человека к другому, от одной эпохи к другой. Иногда они исчезают, а затем возникают снова. У Кристофера Хилла в «Опрокинутом мире» есть чудесный эпизод о рантерах, диггерах и левеллерах середины XVII века. Он описывает, как признаки ереси начинают появляться в конце елизаветинского периода. Он упоминает, как фермер услышал отрицание божественности Иисуса. Всё это прекрасно циркулировало в виде слухов. Или там есть про то, как кто-то проклял священника. Он раскапывал все эти маленькие знаки, которые просто взорвутся в 1648 году. Collapse )