Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

kukish

Основное

Этот журнал называется гилеец, потому что я имею некоторое отношение к книгоиздательству «Гилея», в котором вышли три книги в моём переводе.

Самое важное и интересное в этом журнале: Collapse )
László Moholy-Nagy

4. Анализ ситуации: Противоречие

Со времён индустриальной революции наша цивилизация страдала от возрастающего противоречия между идеологической возможностью и фактической реализацией.

Изменение мира с появлением массового производства, массового сбыта и всесторонней коммуникации заставило человека мыслить экономическими категориями и вести свой бизнес в глобальном масштабе. Но его жизненная философия осталась провинциальной. С удивительной скоростью он освоил технологические и экономические аспекты индустриальной революции, не осознав содержащегося в них множества скрытых смыслов, противоестественных и асоциальных движущих сил, становящихся опасными, будучи воспринятыми бездумно. Новые технологические тенденции распространяются чрезвычайно быстро, но их общественное влияние вскоре выходит из-под контроля. Несмотря на восторженные прогнозы, все открытые возможности здоровой жизни, справедливое распределение прибыли от массового производства товаров, беспрестанные надежды установить гармоничные общественные отношения, до сих пор не осуществлены.

Человек изобрёл псевдоосновы, чтобы завуалировать древние недуги экономического неравенства и нищеты. Слишком медленно — если это вообще происходит — различные удивительные технические изобретения достигают дна экономической пирамиды. (Последняя перепись населения демонстрирует поразительный процент американских домов без водопровода, электричества, бытового газа, отопления)

Величайшие перемены служат лишь увеличению личной выгоды, резкому наращиванию разрушительной составляющей в конкуренции, основанной на силе и в общественной этике, основанной на экономическом превосходстве, а не на принципах справедливости. Результатом становится открытое противостояние между рабочим и управленцем, а также плохо скрытая, тлеющая классовая борьба между теми, кто имеет доступ к привилегиям технологического прогресса, и теми, кто этого лишён. Этот вред, вместе с проистекающими из него монополистическими и фашистскими тенденциями, в конце концов приводит к повторяющимся мировым войнам, которые были жестокими попытками преодолеть капиталистическую конкуренцию и помешать движению вверх спирали социального прогресса, начало которому положили не менее жестокие Американская и Французская революции. Наше поколение должно положить конец повторяемости этих войн, осознав опасность бездумно расширяющейся промышленности, которая посредством конкуренции и прибыли автоматически ведёт к конфликтам в мировом масштабе.

Социальный и экономический хаос в мире, а также интеллектуальная, эмоциональная и духовная нищета индивидуальности ужасают. В этом нет вины предыдущих поколений или отдельных наций, действия которых привели к существующему положению. То, что они сделали и то, как они это делали, было следствием недальновидности, происходящей из недостатка воображения или классовых установок, а также социального невежества. Обязанность нашего поколения — указать на этот факт, чтобы воспрепятствовать тому положению, когда ниспосланная свыше власть является следствием человеческого несовершенства, разрушительной экономики или социальной машинерии; воспрепятствовать утверждению, что предки виновны в нашем положении. Мы можем надеяться на выздоровление только когда откажемся от мистических толкований ради научного анализа человеческой истории. Традиции — дело рук человеческих и их следует непрестанно пересматривать, придерживаться или отбрасывать ради фундаментальных, общих потребностей, а не ради заблуждений, объясняющих общественную вину.

Соединив способность проникновения в суть, страсть и стойкость, мы можем наверстать упущенное. Наше поколение должно принять вызов ради нового постижения основ здоровой жизни, что станут критериями оценки происходящего вокруг. Объединив новые знания с происходящим на наших глазах социальным развитием, мы сможем двигаться в сторону гармонии личных и общественных потребностей.

Касаясь идеи «конкуренции» и «естественного отбора», Джулиан Хаксли пишет (в книге «Эволюция. Современный синтез», изданной Harper & Brothers), что «будущий прогресс человечества будет основан на приумножении внутривидового (т.е. между особями одного вида) сотрудничества до того состояния, когда такое сотрудничество перевесит внутривидовую конкуренцию». Он видит будущее человека в усовершенствовании его способностей. «Существует множество очевидных способов генетически развить функциональные характеристики мозга — сообразительность, память, разностороннее восприятие и интуицию, аналитические способности, духовную энергетику, творческие силы, душевное равновесие, трезвость ума». «Приумножение контроля, приумножение независимости, приумножение внутреннего согласования; приумножение знания, методов координирующих знаний, развитие и интенсивность чувствования — вот тенденции общего здорового состояния».

Он также говорит о «… распространённом заблуждении, а именно: о том, что естественный отбор и его производные должны быть действенны для лучших представителей вида в целом, для лучших из эволюционировавших видов, имеющих тенденцию к дальнейшему развитию, для лучших представителей группы… На самом деле — замечает он, — мы обнаружили, что внутривидовая селекция ведёт к результатам, которые часто, а порой и главным образом, бессмысленны для вида или для типа в целом. Такой вывод чрезвычайно важен. Он оспаривает идею, так усердно разделяемую с одной стороны военными, а с другой экономистами, являющимися сторонниками свободной конкуренции, идею, что человеку, если он желает развиваться дальше, следует адаптироваться к существующей конкуренции: и чем жёстче конкуренция, тем эффективнее селекция, а, значит, результат более благоприятный… Но сейчас мы видим, что результаты селекции не всегда такие уж “благоприятные”, как с точки зрения самих видов, так и с позиции прогрессивной эволюции жизни. Они могут быть нейтральными, но могут установить опасный баланс между полезным и губительным, а могут стать и определённо вредными. Государственному деятелю или евгенику копировать эти методы одинаково глупо и безнравственно».
kukish

48b. На рубеже веков

Спустя десятилетие после формального окончания 60-х на Западе останется ощущение вины за то незаконченное крушение, страх от не доведённого до предела хаоса. Как говорил Дебор в 1978-м, требования освобождения и удовольствия, обрывочные, но по-прежнему взыскующие автономии и солидарности, были тогда частью фабрики жизни, и борьба за и против их осуществления шла повсюду. Но, став частью экономики, которая вот-вот должна была рухнуть по всем статьям, страх перед хаосом увеличился. Возвещаемый, как в фильме ужасов, со стороны рвущихся к власти, среди голосующего большинства страх выработал радикальное решение: скачок назад, от современной к досовременной экономике, к экономическому терроризму режимов Тэтчер и Рейгана.

Хаос 60-х исходил из свободных сфер «досуга и гуманизма», господство над которыми Дебор называл основополагающим для жизнестойкости капитализма как власти, так и гегемонии. Наговаривание потребления было прервано, до критического уровня. Разница между 60-ми и 80-ми, говорил Боб Дилан, отвечая на вопрос о предполагаемом «возрождении духа 60-х», выражавшемся в таких событиях, как “We Are the World” и концерте Live Aid, организованном Бобом Гелдофом в помощь голодающим, была в том, что раньше «были люди, любым способом пытавшиеся прервать шоу… Было неясно, с какой стороны беда подкрадётся. А она может прийти в любой момент».* Политической экономии, несомненно, не удалось сохранить господство в сферах досуга и гуманизма, господствовать над ними «как политическая экономия», и в итоге эти сферы оказались принудительно ограничены. Проблема в том, что в 60-е люди воспринимали досуг и гуманизм как свои неотъемлемые права; проекты Тэтчер и Рейгана способствовали тому, чтобы вновь превратить эти понятия в привилегии. «Решение Тори в вопросе британского экономического спада — писал в 1984 году Саймон Фрит,** когда этот спад длился уже почти десять лет, а безработица возросла со скандального миллиона граждан, голосовавших за Тори, до трёх миллионов, — это новая версия двух наций из XIX века. Экономический подъём теперь возлагают на индустрию развлечений. Новые рабочие места будут низкоквалифицированными и низкооплачиваемыми; битый повезёт небитого; новый рабочий класс будет работать на чужой досуг». Он мог бы ещё добавить, что в новой Британии под руководством Тэтчер, с 1979 года служившей образцом для Америки Рейгана, безуспешные массовые стачки и бунты в трущобах были не столько издержками, сколько опорой существующего режима: социальное и экономическое неравноправие являлось спектаклем. «Ты можешь быть следующим, — нашёптывало потребление тому, кто мог себе что-то купить, о том, что другие не могут себе такого позволить, — не суй нос в чужие дела».

* Fricke, David. Dylan’s Dilemma // Rolling Stone (December, 1985)
** Музыкальный критик


Было похоже, что Тэтчер и Рейган усвоили основную идею ситуационистов: изобилие опасно для власти, но аккуратно управляемая нужда служит её сохранению. Огромный долг подпитывает страх, который никогда не революционен; высокая безработица гарантирует наличие штрейкбрехеров, а проклятие плохой работы оборачивается благом. Ханна Арендт в 1945 году писала в «Организованной вине и всесторонней ответственности»:

Превращение отца семейства из ответственного члена общества, интересующегося общественными делами, в обывателя, которому дорого только личное существование и который не ведает общественной добродетели, в наши дни явление международное… Всякий раз, когда общество безработицей отнимает у маленького человека нормальное существование и нормальное самоуважение, оно готовит его к тому последнему этапу, когда он согласен взять на себя любую функцию, в том числе и «работу» палача.

Арендт рассказала случай: один отпущенный из Бухенвальда еврей заметил среди служащих СС, которые вручали ему документы об освобождении, своего бывшего школьного товарища, но не заговорил с ним, только посмотрел на него. И под его взглядом тот вдруг сказал: «Ты должен понять — пять лет я был безработным; они могут делать со мной что угодно».*

* Арендт, Ханна. Организованная вина. / Пер. Т. Набатниковой. // Арендт, Ханна. Скрытая традиция: Эссе. — М.: Текст, 2008. C. 52.

Несомненно, что риторика новых правителей была одновременно старой и суперсовременной, примитивной и сказочно парадоксальной. Комментаторы с трепетом обсуждали, что Тэтчер и Рейган осудили гедонистическую анархию 60-х как нравственный застой, ответственный за экономическую катастрофу, восхваляя при этом безграничный капитализм как персональный поиск автономии, самореализации, приключений, исполнения желаний, возможности, воображения, риска и страсти, буквально цитируя слоганы мая 68-го; ключевыми словами являлись «приключение» и «риск». Когда возрастающее число семей ставило своё выживание под вопрос, «выживание» перестало функционировать как идеология, с доминирующей позиции она снизилась до уровня фальсификации, до уровня, когда перестала соотносится с чем-либо реальным: Тэтчер и Рейган обещали всем всё, сменив проклятия на благословения. Одновременно с этим они говорили, что должна сохраниться последовательность. В начале своего президентства, высказываясь против шестидесятнических сбоев, Рейган заявил: «Мы должны мобилизовать все наши качества — духовные, моральные, образовательные, экономические и военные — в крестовом походе за национальное возрождение. Мы должны вернуть почёт семейным ценностям, чтобы сделать их компасом для нашего общества». Такой была риторика: размышляя о речи, в которой Рейган, цитируя Декларацию Независимости, сказал «рождены свободными», а не «созданы равными», политический обозреватель Уолтер Карп разбирался в реальности настолько странным образом, что этого почти никто не понял.

Историческое утверждение республиканцев о том, что «все люди созданы равными», в котором Линкольн видел камень преткновения для тирании, стал таким же камнем и для Национального Возрождения. То, что мы все созданы равными, никогда не означало, что американцы собирались жить в соответствии с этим. На самом деле, это означает, и всегда означало, что граждане этой республики не могут быть притеснены законом и американским правительством в социальной сфере и экономике. Но сегодня именно в этих аспектах рейнганцы собираются притеснять граждан страны. Администрация намерена финансировать богатых, потому что функция тех — инвестировать в производственные предприятия. Она намерены довести до обнищания и без того беднейшие слои населения, потому что функция этих — исполнять лакейские обязанности и не быть обузой инвесторам.

Освободить капитализм из-под неволи республиканства есть задача Национального Возрождения. И ничего больше… Как нечто само собой разумеющееся, рейганцы надеются послужить превращению всеобщего образования в классовое образование, финансируя отток среднего класса из общеобразовательных школ. Когда те превратятся в учреждения для избранных, а не для всех, американская республика лишится последнего инструмента, способного превратить массу будущих государственных служащих в совокупность граждан. Общеобразовательные школы — это цепи для капитализма, так что, естественно, они должны быть порваны.


Уолтер Карп опубликовал это не в каком-нибудь подпольном радикальном журнале, отпечатанном на плохой бумаге, он написал эту статью для Harper’s.* Несмотря на то, что писал он это с остервенелым терпением человека, знающего, о чём говорит, единственные слова, что могли бы объяснить его мысль, были искажены, вывернуты наизнанку, подвержены сомнению, обращены вспять и превращены в свою противоположность, а ведь это был еще только 1981 год — где-то через пять лет то, что говорил Карп, будет звучать абсолютным безумством, хотя подтверждения этому найдутся в печати. Листая газету, можно узнать, что Террел Белл, министр образования при Рейгане в 1981—84 гг., написал статью,** где говорилось о «непрекращающейся битве против хорошо организованной сети крайне правых, — опознаваемым по галстукам Адама Смита, — которые [говорит Белл]… “имеют… немыслимые привилегии и поддержку Белого Дома”… Белл говорит, что их конечной целью является разрушение всеобщего образования и замена его рыночной системой частных школ под руководством предпринимателей».

* Karp, Walter. “Coolidge Redux” // Harper's (October 1981) p. 31.
Harper's — американский ежемесячный журнал о литературе, политике, культуре, экономике и искусстве. Издаётся с 1850 года и является вторым старейшим журналом США после Scientific American.
** Статья


В 1986 году это звучало ещё более параноидно, чем измышления Карпа в 81-м. Очень странно, поражался ты, читая статью, — особенно эти «галстуки Адама Смита», — интересно, кто всё это придумал?* Напоминает «житейские истории»,** вроде (листаем газету) двухголового младенца в Перу («Епископ заявил, что у ребёнка две разные души»), или НЛО размером с шарик для пинг-понга в Бразилии («Лётчики-истребители преследовали странные объекты, пока у них не кончилось горючее»). Карп не мог такого предположить — ни галстуков, ни младенцев, ни шариков для пинг-понга, — но он писал так, как будто знал, в какой контекст попадут его слова. «Рейганцев не волнует даже так называемый свободный рынок, хотя это одна из их закулисных игр», — писал Карп, казалось, переходя на тираду, на крик, о том, что, на самом деле, интересует рейганцев:

Они хотят, чтобы капитализм в Америке стал таким, каким в его сути представлял Карл Маркс — божественной силой и мерой всех вещей, властью, низводящей свободную политику до шутки, гражданина до «рабочего», общественную жизнь до «государства», государство до инструмента угнетения, спасающего капитализм от угрозы свободы и равенства, вместе с которыми капитализм развивался одновременно, как Каин рос вместе с Авелем… Описанное Марксом капиталистическое общество есть предписание рейганцев для Америки. Вот что означает Национальное Возрождение.***

* Это не выдумка!
** “human-interest stories” — газетные материалы, которые «...больше ориентируются на пробуждение эмоций (сострадание, пафос, юмор, тревога, любопытство), чем на освещение достоверных событий».
*** Karp, Walter. p. 32.